«Все хорошо, – успокаиваю сама себя.–Все нормально и совершенно не потрясает».

Адриан отстраняется, чтобы что-то нажать в телефоне, и в тот же момент мне начинает не хватать тепла его тела. А потом включаются лампы, освещая открытую планировку.

Я сдерживаю потрясенный стон.

Совершенно и абсолютно нормально.

– Это кухня, – указывает мужчина, и я едва успеваю рассмотреть черные матовые шкафчики и темный мрамор столешниц, прежде чем он увлекает меня дальше. – Столовая, – кивает он на люстру, свисающую с потолка, и огромный стол со стеклянной столешницей. И то и другое похоже на произведения современного искусства. – И гостиная.

Краем глаза замечаютри кожаных итальянских дивана и огромный домашний кинотеатр, но все мое внимание приковывают к себе панорамные окна от пола до потолка, из которых открывается вид на буйную зелень Центрального парка.

«Могу себе представить, каково это – рисовать при таком естественном освещении,– думаю я.–Та дыра в моей спальне, которую я называю окном, в сравнении с этими просто меркнет».

– Знаешь, я почти уверена, чтотолько в этой комнате легко поместится вся моя квартира. – Я сдаюсь, уже не пытаясь придать себе равнодушный вид, когда мы добираемся до его кабинета – просторного, с книжными полками до потолка и массивным письменным столом.

В углу мерцает газовый камин без вытяжки, который добавляет уюта, и я понимаю, наконец, что меня так тревожило.

Словно почувствовав во мне перемену, Адриан, который так и стоял, прислонившись к дверному косяку, спрашивает:

– Что-то не так?

– Все так. У тебя прекрасная квартира. – Я качаю головой. Но по его пытливому взгляду понимаю: не отстанет, пока все из меня не вытянет. – Просто… здесь как-то холодновато.

Скорее, температура ниже нуля и есть риск обморожения.

Он приподнимает бровь.

– Все, что ты здесь видишь, – работа Роффе Тю-ре. – Заметив мое недоумение, мужчина поясняет: – Всемирно известный дизайнер из Швеции.

Он звучит слегка оскорбленно, и я поднимаю ладони вверх в знак капитуляции.

– И я не сомневаюсь, всемирно известный дизайнер разбирается в этом лучше меня. Это было просто мое скромное наблюдение.

Адриан скрещивает руки на груди.

– Так значит, согласно твоемускромному наблюдению, какой-то аспект в этом дизайне тебе показался… холодным?

– Нет, дело не в дизайне.

– Тогда мебель?

– Нет, и не в ней дело, – качаю головой. – Я хотела сказать: все, что ты мне показал, выглядит так, будто сошло со страниц «Архитектурного дайджеста». Все красиво… но напоминает инсценировку.

– Инсценировку?

– Все безупречно чисто, – провожу пальцем по темной деревянной столешнице. – Видишь? Ни пылинки.