– Я думала о тебе. – Я ерзаю, чувствуя дискомфорт во всех смыслах. – О том, что ты был с другими.

Он склоняет голову набок.

– Это вообще не мое дело, – поспешно добавляю. – Но, если ты собираешься привезти меня сегодня к себе, мне нужно знать, что на горизонте больше никого нет.

Он наклоняет голову еще сильнее.

– Я не прошу от тебя список случайных связей или что-то такое, – уточняю я. – Просто… нет ли у тебя какой-то девушки или партнерши, которая может расстроиться из-за того, что сейчас происходит?

Адриан все еще молчит, и меня начинает одолевать тревога.

Все-таки кто-то есть? Поэтому он молчит? Он тут немного увлекся мной, а в другом городе какая-нибудь супермодель сидит и ждет звонка от него – своего парня?

Желчь подкатывает к горлу, и я открываю было рот, чтобы высказать ему, что не заинтересована возрождать былую химию, если его будущее уже распланировано и где-то в другом месте его ждет другая, но тут он начинает смеяться. Это низкий бархатистый смех, от которого по коже бегут мурашки.

– Ох, милая, – шепчет он, и его глаза светятся странной теплотой. – Ты что, в самом деле не понимаешь, да?

А затем он делает то, чего я меньше всего ожидала и не могла бы предугадать и за сто миллионов лет, – одной рукой расстегивает три пуговицы у горла своей рубашки и стаскивает ее вниз и…

Ох.

Ох.

Какое-то время я даже не могу осознать, на что смотрю, потому что…нет. Быть не может. Этоне может быть тем, о чем я думаю.

Широко распахнув глаза, встречаюсь взглядом с Адрианом в ожидании неизбежной развязки, но он только кивает.

Божечки.

Потому что там, под ключицей, прямо на сердце – татуировка в виде цветка мака.

– Ты сделал татуировку, – шок окрашивает мой голос. Дрожащими пальцами дотрагиваюсь до обнаженного участка его кожи, наполовину ожидая, что чернила размажутся от одного касания.

Но цветок остается на месте.

– Ты сделал татуировку, – повторяю я, но и во второй раз это звучит не менее невероятно. – В мою честь.

И, судя по отсутствию корочки, отека и шелушения, она появилась уже давно.

– Когда? – голос дрожит не меньше, чем рука.

Напряжение в его взгляде почти удушающее.

– Несколько лет назад.

Я с изумлением таращусь на него.

–Лет? Ты набилэту тату несколько лет назад?– я качаю головой, не в силах принять, что Адриан, с которым я общалась последние несколько недель, Адриан, который равнодушно велел мне не зацикливаться на прошлом и жить дальше, тот самый Адриан, который за десять лет ни разу не написал мне, все это время жил сэтим на своей коже.

В горле образуется ком.

– Зачем?

Зачем навсегда набивать меня на теле, а затем следующие десять лет притворяться, что меня не существует.