Мурашки удовольствия пробегают по всему телу, и я инстинктивно прижимаюсь к нему бедрами, потому что…черт … Такое меня действительно заводит.

Заводит гораздо больше, чем должно бы, и я не уверена, в чем причина: в том ли, что у Адриана такой голос, что, прочти он вслух даже статью из медицинского журнала, все равно мои трусики стали бы мокрыми, или потому, что язнаю точно: он не шутит.

Это не просто пустые, замутненные похотью слова бывшего члена студенческого братства, который в жизни мухи не обидел.

Это слова мужчины, который чуть не сломал челюсть парню, сделавшему мне комплимент.

Мужчины, который обещал положить весь мир к моим ногам. Мужчины, который шантажом и подкупом спас меня от человека, жизнь которого яразрушила.

И… – я замираю, и тепло в животе остывает –мужчины, который так и не смог сказать мне, что любит.

Который – по его собственному признанию несколько недель назад – и думать про меня забыл.

Который, вероятно, всем своим сексуальным партнершам заявляет, что убьет ради них. Может, у него даже кто-то есть…

Он сильнее сжимает мою талию, и я тихо всхлипываю.

– Ты снова задумалась. – Адриан цокает языком, как будто я непослушный ребенок, который потянулся на стол за печеньем после того, как ему сказано было «нет».

Десять лет прошло. У тебя были другие, у него тоже… Не позволяй мелкой (иррациональной) ревности испортить вам вечер.

Иобсуждать свою иррациональную ревность я точно не хочу и не собираюсь.

Так что выбираю другой подход.

Снова вжимаюсь в него бедрами, на этот разсильнее , наслаждаясь его тихим, сдавленным выдохом.

Но это временная победа, потому что после третьей попытки он хватает меня за бедра и останавливает.

– Говори, – приказывает Адриан. – О чем ты думаешь?

Мои руки на его плечах сжимают ткань пиджака сильнее, чем нужно.

– Зачем?

Взгляд его темных глаз пригвождает меня к месту.

– Затем, что я хочу знать все до единой мысли, которые посещают твою голову, какими бы мимолетными они ни были. – Он делает паузу. – Затем, что… – Адриан стискивает зубы и отводит взгляд, как будто его бесит необходимость в этом признаваться. – Меня беспокоит, когда я не знаю. Только представлю, что ты можешь подумать о чем-то, о какой-то ерунде или о чем-то важном, а я не буду об этом знать… Это невероятно тревожит.

Если бы я услышала это из уст любого другого человека, решила бы, что это всего лишь гипербола – но, судя по тому, как серьезно Адриан смотрит на меня, понимаю, что это правда.

«Потому что он помешан на контроле,– думаю я.–Значит, время его не изменило».

Однако я не совсем понимаю, что делать с его требованием, так что прочищаю горло.