Раньше я легко могла заметить мельчайшие трещинки в маске Адриана, но то ли со временем подрастеряла свои навыки, то ли он научился лучше скрывать свои эмоции, потому что, глядя на него, я осознаю, что не имеюни малейшего понятия, лжет ли он.

И это пугает.

Перевожу взгляд на блестящий гладкий сотовый, зажатый в его ладони. Я могла бы вывести его на чистую воду. Поговорить с агентом. Он не стал бы предлагать, если бы не подразумевал это.

Короче говоря, он не сделал бы такое предложение, если бы не был уверен в результате.

Я качаю головой.

– Нет, не стоит.

Я не попаду в твою ловушку.

– Как знаешь. – Адриан убирает телефон обратно в карман. – Еще вопросы есть? – Его голос звучит скорее апатично, чем зло. Как будто я – очередная задача, которую нужно решить. Как будто он находит этот разговор не более увлекательным, чем замена паспорта или складывание белья.

Эта отстраненность ранит сильнее, чем должна бы, и мое разочарование перерастает в решимость.

– Не делай этого, – говорю я.

Он лениво поднимает бровь.

– Не делать чего?

Я качаю головой.

– Не веди себя так, будто я задаю дурацкие вопросы.

– Я не говорил, что они дурацкие. Возможно, параноидальные…

–Параноидальные? – Это происходит мгновенно – все то возмущение, которое кипело во мне сегодня утром, когда вычисляла возможную причастность Адриана, нахлынуло вновь. В десятикратном размере.

Он поднимает вверх ладони в жесте притворной капитуляции.

– Наверное, я выбрал неудачное…

– Это не паранойя! – рявкаю я. – Я тебя вижу насквозь.

Я жду еще больше притворного непонимания и хождения вокруг да около, но Адриан меня удивляет.

– Хорошо,– он склоняет голову набок.– Давай предположим на минуту, что ты права. И этоя виноват во всем, что ты сейчас перечислила… Тогда скажи, зачем мне это делать? Какой у меня мотив?

Я делаю глубокий вдох.

Да потому, что ты пытаешься мной манипулировать.

Ты пытаешься разрушить мою жизнь.

– Ты хочешь меня наказать, – выпаливаю на одном дыхании. – За то, что бросила тебя десять лет назад.

– Наказать тебя? – Взгляд Адриана остается таким же ледяным, но уголок рта дергается, как будто это его забавляет. – Чтобы – что? Столько лет прошло. Если бы я захотел получить репарации за разбитое сердце, давным-давно бы уже это сделал.

Во мне зарождается искра неуверенности, но я стараюсь не дать волю злости. И разочарованию.

– Когда мы разговаривали в последний раз, – начинаю я, – ты ясно дал понять, что у наших отношений нет срока давности. Ты сказал тогда…

– Что я найду тебя и заберу как трофей? Что помчусь за тобой хоть на край света? – Слова звучат странно отстраненно, без того пыла, которым они были наполнены десять лет назад.