— Дина? Посмотри на меня? — взял ее лицо в ладони, и она открыла глаза. Посмотрела так, будто в душу к нему пробирается. А у Аслана вдруг появилось желание защитить ее, спрятать. Присвоить. Хотя последнее он уже сделал.

Нет, она не игрушка. Не развлечение. Она теперь его. Целиком и полностью ему принадлежит.

Стер большими пальцами ее слезы, мягко коснулся искусанных губ.

— Почему не сказала? — прошептал, шумно сглатывая.

Дина усмехнулась. Не так, как обычно, иронично и дерзко.

С болью и смирением.

И тут до Аслана дошло. Она не поплыла от него вдруг. Она просто отдала ему свою честь. Наступила на горло своей гордыне.

— Теперь мы в расчете? — спросила все с той же усмешкой. — Спасибо за все, Аслан.

Как удар в солнечное сплетение. Будто чем-то тяжелым по башке огрели.

Он думал, что она хочет его. Думал так, потому что сама целовала и тянула его к себе. Царапала ему спину и плечи, отвечала порывисто и уверенно. Ни на секунду не засомневалась, не оттолкнула, не крикнула свое излюбленное «Нет», после которого он всегда отступал.

А теперь, оказывается, она просто расплатилась с ним. Расплатилась чем могла. Отдала последнее, что у нее было.

Ладони, в которых все еще держал ее лицо, начало жечь, будто их облили кислотой. Все это время она считала его уродом, которому только одно и надо. Думала, что он настолько мелочный ублюдок, что возьмет с нее плату так

— Дура! — рыкнул на нее сипло. — Ты дура, Дина. Идиотка, — отпустив ее, упал на кровать рядом.

Слышал, как она шмыгнула носом и натянула на себя одеяло. Не выдержал, схватил ее за запястье и дернул на себя, укладывая ее на плечо.

— Мы не в расчете, — произнес грубо. — Ты теперь принадлежишь мне. И всегда будешь принадлежать.

Она ничего не ответила. Лишь выдохнула ему в шею. Не попыталась вырваться из его объятий, не попыталась поспорить, как делает это всегда. Лишь покорно лежала на его плече, пока Аслан, как ненормальный, нюхал ее влажные после душа волосы.

И ненавидел.

Ненавидел себя за то, что влюбился, хотя обещал себе никогда этого не делать. Ненавидел ее, за то, что выставила его мелочной, паршивой мразью. Ненавидел клан, который будет на него давить, когда он откажется от Залины. А он откажется. Это уже решено.

Хотелось орать. Хотелось крушить все вокруг. Хотелось ее встряхнуть как следует, чтобы из глупой головы вылетели все ее тараканы. Но Аслан сдержался. Лишь крепче прижал к себе и почувствовал, как сильно и часто бьется у нее сердце.

И плечи подрагивали. Плакала. Слезы лились по его плечу в подмышку и это невероятно раздражало. Не слезы. То, что он так безумно хотел ее. А она все испортила одной дебильной фразой.