Встав у окна долго пил кофе, смотрел на проснувшийся город. Достал телефон и позвонил своему человеку.

— Сейчас скину адрес. Приезжай сейчас и возьми парочку охранников. Пусть никого не впускают в квартиру и никого из нее не выпускают.

— Понял, — отозвался голос в динамике.

Дальше набрал номер врача, который должен был следить за состоянием матери Дины.

— Все отлично, Аслан Саидович! Она придет в себя. Мы сделали, что могли и ее жизни больше ничего не угрожает. Интоксикация, конечно, серьезная, но жить будет.

— Спасибо, доктор. Я в долгу не останусь.

— Ну что вы!

После разговора с врачом, накинул пальто и вышел из дома. Как раз подъехала охрана. Дав им указания, сел в машину и завел двигатель. А теперь надо решить вопрос с Залиной и ее родственничками.

Ехал быстро, буквально летел по полупустой трассе. Хотелось избавиться от этого груза, как можно скорее. Снять с себя эту удавку, которую они помолвкой называют. И все остальное туда же. Брачные контракты, договора с Исмаиловым. Отцовское «ты должан и обязан». В утиль это все.

Охранник забрал у него ключи от машины у ворот, а Аслан пошел в дом. В гостиной было шумно. Голоса резкие, грубые. О чем-то спорят.

Вошел в гостиную, прошелся взглядом по присутствующим.

Отец, дед, это понятно. Но что здесь делает Мурат Берзоев? Ухмылочка его паршивая, тут же заставила напрячься.

— Здравствуй, брат! — Мурат заухмылялся еще шире, а Аслан инстинктивно сжал кулаки. — Не ожидал меня увидеть у себя дома? А что ты ожидал, когда оскорбил мою сестру?

— Так это твоя работа? Ты фотки Исмаиловым подсунул? Что ж, спасибо Ты избавил меня от лишних объяснений.

— А ты все такой же дерзкий и безбашенный, да, Асланчик? Думаешь, можно безнаказанно творить, что вздумается и тебе за это ничего не будет? Потому что ты Хаджиев?

— Да, я Хаджиев. И мне можно многое. Но твою сестру я не трогал. Говорил уже. Поищите виновника в другом месте.

— Ну все, достаточно! — повысил голос отец. — Аслан, присядь. Говорить будем. Я сам пригласил Мурата сюда. Я хотел, чтобы приехал его отец, но он не желает с нами общаться. И я его понимаю. Его дочь унизили, опозорили и оскорбили. И он думает, что это ты.

Аслан присел на диван напротив Мурата, закинул на спинку руку.

— Она сама себя оскорбила. Я ее не трогал. Не знаю, зачем повторяю это в сто первый раз. То, что мы с ней пару раз прогулялись по городу не делает из меня подонка.

— Тем не менее вопрос надо решать. Аминат найдут подходящего жениха и все забудется со временем. Я позвал Мурата, чтобы окончательно решить этот вопрос, — на стол перед Берзоевым лег увесистый бумажный пакет. Не трудно догадаться, что там деньги. Много денег. Берзоевы всегда были до них падкими.