Вышла из душа и первым делом схватила телефон.

«Сегодня в 20:00 в моем кабинете. Ну в том, откуда ты виски сперла. Только переоденься, не выношу запах рыбы.»

На его издевательское сообщение я отреагировала лишь злой ухмылкой.

Ладно. Будь по-твоему, подонок. Я приду. И даже попрошу прощения. Но чует мое сердце, что ему не это нужно. Не мои пустые, неискренние извинения. Он хочет большего.

Вечером я надела джинсы, водолазку, закрывающую горло, натянула старые ботинки. Мать молча наблюдала, как я одеваюсь.

— Ты, дочка, куда? К этому? Из-за которого Колю побили?

— К нему, — холодно бросила я.

— Ну, ты уж там постарайся... договорись с ним... пусть Коле деньги вернут...

Я хмыкнула. Постарайся. Чтоб Коле деньги вернули. Обалдеть.

Любая другая мать преградила бы собой путь и не выпустила из квартиры, а эта... «Постарайся».

Во рту стало горько и до ужаса обидно. Она же даже не знает Аслана. А вдруг он больной извращенец, который подвесит меня на цепи и будет измываться? Нет же, я должна постараться!

— Ты не мать, — бросила ей я и вышла в подъезд, не дожидаясь ответа.

Было больно и обидно. Тошно. Почему кому-то все, включая любящих, богатых родителей, а кому-то нищета, пьющая мать и одиночество?

До клуба я дошла пешком. Не хотелось тратить деньги на проезд. Да и торопиться не хотелось. До восьми еще было время, а отираться там в ожидании, когда пожалуют барин, не было никакого желания.

Зашла через парадный ход. Охранник, узнав меня, кивнул и отошел в сторону, пропуская в клуб. У барной стойки отиралась Лика. Я быстро прошла мимо, пока она меня не заметила. Поднялась на второй ярус, где мне преградил путь другой охранник.

— Куда? — спросил грубо.

Я посмотрела на экран телефона, на часы. Без трех минут восемь. Он уже должен быть у себя.

— Аслан Саидович меня ждет. Можешь позвонить ему. Я Дина.

Охранник позвонил ему и, назвав мое имя, выслушал приказ. Тут же отошел в сторону. Я направилась мимо випок, прошла по тихому коридору и постучала в дверь кабинета.

— Войди! — крикнул он и я толкнула тяжелую дверь.

Он восседал в своем кресле, лениво рассматривал меня. На брови пластырь, на губах ухмылочка.

— Я пришла, Аслан Саидович, — произнесла негромко, хотя жутко хотелось материться в голос.

— Проходи, чего зажалась там, — кинул он мне снисходительно.

Я сделала три шага, приближаясь к его столу.

— Аслан Саидович, я пришла, чтобы извиниться перед вами. Простите, что не раздвинула перед вами ноги и врезала вам по лицу вазой. В общем за все простите.

Он усмехнулся.

— Котенок продолжает выпускать коготки, — Аслан поднялся с кресла, обошел стол и приблизился ко мне вплотную. Так, что я ощутила запах его нового парфюма, стоящего, наверное, целое состояние. — Твои эти извинения ничего не значат. Ты пришла только потому, что тебя окружили со всех сторон. А что твоя семья? Они знают, что происходит? Отчим точно знает. И они так просто отпустили тебя ко мне? Или они вообще не интересуются, куда ты ходишь и где пропадаешь? — он будто мысли мои читал. И бил, как обычно, по самому больному.