— Может и сдохло, — пожал я плечами в итоге. — Но всё равно освещённый веками метод дал плоды, так что принц у нас уже на десятой ступени. Можно выдыхать.

— Ха, я на него вчера даже не посмотрела, просто обратила внимание, что вид бедолага имеет даже более заморенный, чем обычно, — слегка хохотнула она, имея в виду, что не воспользовалась магическим зрением. А Кив мы потратили столько, что по оставшемуся объёму уже не тянули на десятки в восприятии. — Значит, сегодня отдых, и скоро отправишь его высочество домой?

— Наверно так. — Я слегка взъерошил волосы жены.

— Ну и хорошо. Сыграешь мне сегодня? — перескочила она на новую тему.

На это я мог только рассмеяться. Обучение подопечного отнимало моё время, как и охоты со стаей, собственные тренировки с попытками освоить полёт, в надежде на то, что от него в итоге в душе ученика что-то перевернётся. Так что беременной жене я, пожалуй, уделял меньше внимания, чем следовало. Но коль скоро попросила она не что-то вроде перца под молочным шоколадом или ещё чего-нибудь странное, а всего лишь взять в руки местное бледное подобие гитары, то почему бы и нет?

— Как пожелает моя леди, — поцеловал я Жэндэ снова. — Сейчас возьму жуань.

Рылся я дома недолго. Моя «псевдоазиатская балалайка» лежала в нашей комнате рядом с гучжэном жены, так что вскоре моя персона снова оказалась на улице. Жэндэ же села на крыльце, куда примостился и я, спросив:

— Молодой мир? Или самый алый цветок? Тебе он всегда нравился.

— Давай что-нибудь новое, — опять слегка толкнули меня в бок.

— Ну есть одна идейка. Но слова пока хромают — я ещё не закончил.

— Это уж мне решать, что там хромает, а что нет, — усмехнулась моя главная слушательница.

— Ну ладно, попробуем, — ответил я, подтянув струны ещё немного, и начал: —У меня есть молнии, вот мой ответ:

Они служат мне уже тысячу лет.

У меня есть лес, и это мой дом,

Всю жизнь обитаю я в нём.

Над кронами леса плывут облака.

Если бью, то наверняка.

Моих прошлых лет прервана нить,

Я по-новому научился жить.

Человек исчез –его больше нет,

А из тела его нечто иное вышло на свет.

Вечная мука, вечная скука…

Нынче все духи от феи до беса

Меня называют хозяином леса,

Мне преданно служат лохматые твари,.

Со временем все уважать меня стали

Магией плоть укрепляя свою,

Всё того же охотника не узнаю,

И лесная кровь вперёд толкает её

Только сердце в груди стучит уже не моё.

Нынче все лепреконы, а также сатиры,

Люди, волки, медведи и даже вампиры

Признают мою власть. Они в этом правы,

Не желает никто над собою расправы.

Вечная мука, вечная скука…

Нынче все духи от феи до беса