Но зато съэпатажничал я знатно. Ребята были с южных границ, как выяснилось, их отцы сейчас тщательно следили за тем, чтобы соседи не полезли в Тибцэн. А они служили в ополчении под началом дяди «гитариста» и вместе с ним присоединились к осаде, отвечая за соседний форт. О нас ребята знали мало, как и о делах на севере вообще, слухов до них доходило фиг да маленько. Так что прибытие братства оказалось сюрпризом, как, впрочем, и многое в нас самих, начиная с той же привычки не париться с «дифференциацией цвета штанов», то есть отсутствию отличительных знаков на одежде и доспехах, которые показывают положение человека в обществе. Но родственник, со слов музыканта, уже наладил общение с Эфримом. Впрочем, в старом вояке я не сомневался, естественно, он уже успел побывать у «соседей», выяснить, какими силами те располагают, и озаботиться взаимодействием. Приятно всё-таки работать с профессионалами. Можно после дальнего ночного рейда поспать, пострадать фигнёй до обеда, перекусить и завалиться дрыхнуть перед новой трудной ночью.

Перебирая струны, я в какой-то момент понял, что рефлекторно пытаюсь наигрывать Цоя. Всё-таки первые песни, аккорды которых я заучил. Такое, видимо, не забывается даже после смерти. Хмыкнув, я попытался изобразить кое-что ещё из классики рока, сожалея, что мой собственный инструмент остался на севере. Но и с этим можно было иметь дело. Если осторожно. Да, большая физическая сила заставляет быть бережным с предметами, которые в твоих руках весьма хрупки. Но вскоре я вспомнил ночной выкрик того бедолаги про демона и свою немудрёную шутку, а потому начал напевать:

— У меня есть меч, он мой ответ.

Он служит мне уже тысячу лет.

У меня есть лес, и это мой дом,

Всю жизнь обитаю я в нём.

Над кронами леса плывут облака,

Если стреляю, то наверняка.

Моих прошлых лет порвана нить,

Я по-новому научился жить.

Человек исчез, его больше нет,

А из тела его демон вышел на свет.

Вечная мука, вечная скука,

Нынче все духи от феи до беса

Меня называют Хозяином Леса,

Мне преданно служат лохматые твари,

Со временем все уважать меня стали.

Заклинанием плоть вызывая свою,

Всё того же охотника не узнаю.

И зелёная кровь оживляет её,

Только сердце стучит уже не моё.

Нынче все лепреконы, а также сатиры,

Люди, волки, медведи и даже вампиры

Признают мою власть. Они в этом правы.

Не хочет никто над собою расправы.

Вечная мука, вечная скука.

Нынче все духи от феи до беса

Меня называют Хозяином Леса,

Мне преданно служат лохматые твари

Со временем все уважать меня стали

… Стали . Стало лучше, но рифмы по-прежнему так себе, — проворчал я, досадуя, что на тибцэнский язык русские песни по-прежнему переводятся мной довольно паршиво, несмотря на все усилия и переделки, повторяющиеся раз за разом. Но зато незнакомый инструмент удалось более-менее приручить, хоть и не без огрехов.