Кацман-Куркачевский изволил неприлично заржать!

— Ну, хитёр бобёр, — почти простонал он. — А эти-то, как представлю!

— Что, — осторожно спросил я, — с вами, Дамир Тагирович?

— Со мной уже почти ничего, — киборг успокоился так же резко, как перед тем рассмеялся. — Я представил себе лица наших канцелярских крыс, для тебя — отдельной жандармской группы письмоводителей. Каково им будет разбирать твои каракули, да еще и старым манером?

— В уложении записано, что так можно, — я упрямо наклонил голову. — Обязаны уметь.

— Сам же знаешь, суровость законов Державы… — заканчивать крамольную шутку полковник не стал.

— Знаю, — вздохнул я. — Что дальше-то? Писать, в смысле?

— Дальше, — киборг криво усмехнулся, — этот лист отложить, новый взять. И пиши уже по-русски, очень тебя прошу!

Ну, раз просят, тем более — очень, придется идти навстречу. Уверен — читать будет еще сложнее, ведь по-советски я пишу грамотно, на твердянском же полупольском — с ошибками, да еще какими!

— Что писать? — я сменил лист, взял ручку наизготовку и повторил вопрос.

— Заявление, — начал полковник. — Я, подданный Иван Сергеевич Йотунин, номер социальной страховки такой-то… Помнишь номер-то?

Я кивнул: у меня, как у гражданского чиновника, такой номер уже имелся, и первым делом я заучил его наизусть. Идентификатор, не абы что!

— … снедаемый жаждою послужить Отчизне к вящей славе Державы и Государя…

— … vyastschei slave…

— … настоящим верноподданически прошу включить меня во внештатный состав Его Величества Опричниной Жандармской команды по сервитуту Казнь…

— ЧЕГО? — удивился я.

— Ты не чегокай, ты пиши, — строго потребовал полковник. — Сейчас поясню, ну или сам поймешь. — С переводом по старшинству в следующий чин ввиду подтвержденной квалификации младшего колдуна из дисциплины «Шаманство». Прошу приобщить к делу…

Тут уж извините — пока не увижу открытый лист, сиречь, доступ с тремя полосками — о деле ни слова.

Ага, будто вы там сами себе не догадались.

Я поставил точку и отдал исписанный бланк Кацману.

— Дату впиши, — потребовал тот. — Не сегодняшнюю. Третьего дня.

Я послушался и снова передал лист кому положено.

— Как курица лапой, — скривился кто следует. — Зато по-русски. Так, минуту.

Киборг выдвинул из правой руки авторучку — точнее, нечто, на ту похожее: стальное, со стержнем, сразу под нужным углом.

— Prinyat' v proizvodstvo sego chisla, — написал полковник и подписался: затейливо и размашисто.

Бумага осталась на столе: отлежаться.

— Теперь тебе интересно, зачем это все, — киборг пошевелил стальными пальцами — будто бы сделал неопределенный жест.