С самого входа в поселок орк эльфа увидел впервые.

Слышать — слышал, пальбу из рельсотрона фиг с чем перепутаешь — аж грудь зачесалась, в самой середине, — но не видел. Однако теперь вот он, рядом.

— Тебе виднее, ты начальство, — ответил белый урук. — Кстати, вон наши пацаны. Айда?

И они пошли — почти все сразу, оставив только арьегард: мало ли, хтонь, все-таки.

[В сельсовете.]

— Так, и что там? — господин Баал почти что терял лицо: так ему было интересно.

— Глиссада, — ответил я. — Сейчас долетят. Сам понимаешь, красные — не винтокрылы, им или садиться на одно место, или летать кругами.

— Не надо садиться, — догадался Рикардо Алонсович.

— Вот-вот. Мало ли, что мертвые: все одно какая-нибудь тварь сожрет.

Долетели, кстати: стала видна крыша депо.

Железная, немного ржавая, сохранилась она удивительно хорошо — ни одного провала или разлома. С одной стороны, это было отлично: означало, что содержимое депо уцелело, в большей или меньшей степени. С другой — не видно ж нихрена! Все там, внутри, а мы тут… Кстати, тоже не снаружи.

Я достал рацию.

— Группа-один, на связь! Здесь Глава!

— Однёрка в канале, — это форсил, судя по голосу, гоблин Куян. — Глава, слышим тебя хорошо!

Не, ну это не совсем рация — связь-то дуплексная, говорить можно как по телефону. Поэтому я и услышал звук крепкого подзатыльника и недовольный уручий голос: — Вас! Слышим вас, бестолочь! С Главой говоришь!

— Этсамое, вас, — согласился Куян. — У нас все хорошо, потерь нет!

— Почти нет, — вклинился Зая Зая. — В поселке только, снага, пять штук. Геройски.

— Разговорчики, — пресек я. — Как обстановка?

— Паровоз стоит, — это снова был гоблин. — Вроде целый. И вагоны. И я пошел, Босс! Хабар же!

Ну да, все верно. Гоблин Куян — наш главный хабарист. Хабаролог. Короче, по трофеям он, вот что.

— Интересно, догадается ли кто-нибудь развести пары? — уточнил Баал вполголоса. — Да полноте, осилят ли?

Слушайте, осилили!

Гоблин, конечно, со связи уйти забыл — но это было даже к лучшему. Волшебная батарейка, на которой работала рация, села не сразу, и о происходившем в депо мы с Рикардо Алонсовичем имели самое прямое представление — правда, только на звук. Там, внутри и по ту сторону радиоканала, таскали, катали, ругались. Несколько раз стреляли, ревела какая-то тварь — но все обошлось.

Красную эскадрилью я посадил на крышу: все равно сверху ничего не было видно, а некротика — она тоже энергия, сама не возникает, даже внутри хтони.

Наконец, зашумело особенно громко, послышалось пыхтение, свистнул клапан: гномы развели пары.

— Красная, на взлет, — я поднял эскадрилью.