— Затем и затеваем, — ответил я, и тут же спросил: — Кстати, господин полковник, а вам-то это все откуда известно?

— Ты, Ваня, сроду такой или после из ума вышел? — удивился Кацман. — Вторая часть моей фамилии. Намекну: не просто так! Мое родовое имение…

— Ну конечно! — догадался я. — Куркачи!

Потом я посмотрел вслед конвертоплану, увозившему самого человечного киборга на неведомый ковер к высшему начальству, вернулся в присутствие, сел за стол.

Вздохнул и пододвинул к себе первую папку с бумагами — из дюжины лежавших на столе. Предстояла долгая и сложная работа — та, что я не мог доверить никому больше.

[Интерлюдия: ужель та самая Татьяна?]

С раннего детства отец говорил мне о том, что смешивать работу и личную жизнь — последнее дело, толком не будет ни первой, ни второй. Отец был прав — как и всегда. Впрочем, у нас, кхазад, это обычное дело: опыт — вещь наживная, а живем мы долго.

Нет, не у нас — у них. Пусть я и воспитана гномами и по-гномски, сама я — самка хумана. Так иногда дразнятся старшие братья. Как вы понимаете, забыть об этом позорном факте мне не дают с самого раннего детства — то есть, столько, сколько я себя помню.

Кхазадише меня зовут вот так: Гертруда Ойлдвигсдотир Иоахим-Фридрих. Ойлдвигсдотир — это отчество, по-русски будет «Хлодвиговна», Гертруда — личное имя.

Вне общины меня называют Татьяной или Таней — я к этому уже привыкла. Сначала бесилась, потом поняла — так даже удобней. Например, Ваня тоже зовет меня этим именем, хоть и знает мое настоящее. Нет, это не расизм и не видизм: Ваня и сам не человек, он — тролль.

Значит, меня зовут Таня, и я устала лгать.

Я лгу отцу: дескать, меня совсем не беспокоят подначки и нападки приемных соплеменников. Еще как беспокоят: ножи уже наточены, по малому гномьему обряду кровно-родственной мести. Это когда кровными врагами становятся твои же родственники, и их всех нужно убить — самолично, ножом, глядя в глаза.

Я лгу начальству на работе: мол, плотно занята делом, на самом деле — вовсю использую служебное положение ради того, чтобы… Впрочем, это терпит — расскажу после.

Я лгу сама себе: вроде как, меня устраивает та ситуация, что сложилась вокруг.

Знаете, кому я не лгу? Ване. Когда любят — не лгут.

Вам я тоже лгу, вот прямо сейчас: потому, что когда кого-то любишь, ему не врешь в глаза, но можно ведь умолчать, намекнуть, сделать вид и сказать не всю правду!

Кто такой Ваня?

Иван Сергеевич Йотунин, мой бывший однокашник в БУРСА, лесной тролль, наследник угасшего клана. Алкоголик, придурок, почти двоечник. Был.

[Сервитут, два дня назад.]