Полковник же… А чего — полковник? Их знаете, сколько по Державе бегает, пусть и железных?

— Два дела, — сообщил я. — И еще одно, отдельное. Чтобы не ломать диаду.

Это мы с Кацманом условились заранее — кто из нас говорит и о чем.

— Излагайте, Глава, — предложил старый упырь.

— Завелась тут одна секта, — начал я. — Неприятная. Жертв не то, чтобы очень много, но непонятно, для чего они… Мы, живые, переживаем — нам не нравится, когда нас режут почем зря.

— В курсе, — согласился Иван Степанович. — Телевизор смотрим, газеты читаем.

— И только? — удивился я. — Сказать совсем нечего?

— Совсем, — ответил вампир. — Если официально. Если же между нами, Глава…

Я стал весь внимание.

— То я согласен с вашей оценкой ситуации. Почем зря — это самое верное. Чудовищная трата ресурса непонятно на что! Ни единой деманации или еще чего-то высшего… извините, низшего. А ведь должно быть! Ритуал этот, который не ритуал…

Воу, полегче. Чего тебя так прорвало то, хомо кадавер десмодус? Где хваленая вампирская сдержанность?

— Достали, — коротко ответил упырь на незаданный вопрос. — Коллеги полковника, просто полиция, страшники, какие-то невнятные аристо сразу толпами… Виноватее вампира в сервитуте никого!

— Сочувствую, — поделился я.

«Нужно мне твое сочувствие, как собаке пятое колесо!» — ответил Иван Степанович взглядом.

«Но если что…» — спросил я беззвучно.

«Договорились».

— Тогда второе дело, — я снова перешел на устную речь, а то полковник чего-то занервничал…

— Мы, — сказал упырь. — Это были мы. Технически несложно — забросили в окошко бурдюк с лимфой. Донорской.

— Я ведь даже не спросил, — удивился я. — Откуда?

— А у вас, Глава, к нам других вопросов нет, — показал клыки вампир: вроде как, улыбнулся. — Два вопроса. Сектанты и наш глупый птенец, сдуру влетевший не в свое гнездо!

— Формально, — вмешался Кацман, — колония в своем праве. Тот юноша, вроде как, не успел ничем навредить. Подозрения же к делу не пришьешь!

— Мы не в претензии, — заверил Иван Степанович. — Птенец сглупил сам: вольно же ему было поиграть в живого разумного! Как еще справился, актер, понимаете… Погорелого театра!

Положительно, этот вампир слишком много болтает.

Как бы это и вправду не оказалось чем-то вроде театра, только для меня одного — хорошо, для нас двоих.

— Тогда третий вопрос, — решил я. — Тот, который после первых двух.

— Любопытно, — согласился вампир непонятно с чем. — Даже представить не могу, о чем речь.

— Уточню: это не моя идея, — начал я чуть издалека. — Господина полковника. Или службы, которую он представляет.

— Так?