Тут попробуй, не вытопчи!
Представь, что в тебе под три тонны живого весу, и от всех этих тонн чего-то хочет назойливый мужик с титановой кувалдой в мозолистых руках! Неубиваемый, уточню, мужик: ты пробовал несколько раз, не получилось.
Потом — что тебе никак не убежать! Не уплыть, не улететь… А, летать ты и так не умеешь.
А еще — кто-то некрасиво орет: громко, ритмично, будто бы даже про тебя, но не совсем… Только и остается, что бегать туда-сюда. Бегать ты, кстати, умеешь, хоть и тяжел неимоверно.
— Чо ты возишься, нах! — подключился третий взрослый голос. — Гаси его!
— Дядя Наиль, ты это кому? — напряженно откликнулся ребенок. Девочка. Алька!
Я развернулся: очень хотелось посмотреть, по какому такому поводу закусились снага Гвоздь и моя, пусть и приемная, дочь.
— Ты чо, в натуре? — сделал страшные глаза снага. — Орку, конечно! Зае, этому, Зае!
— А то смотри у меня, — предложила уручка.
Или она теперь троллья? Ну, по отцу?
— Бабаммм! — донеслось спереду, к которому я только что повернулся задом. То есть — спиной.
Резко развернулся обратно, и понял: опять пропустил все самое интересное.
Гиблемот лежал на животе, широко расставив тумбообразные ноги.
Мордальная роговая пластина уткнулась в вытоптанный грунт.
Я даже подумал, что гроза окрестностей изволила тривиально подохнуть… Ан нет. Гиблемот тихонечко скулил и… стучал передней правой лапой о землю? Это он чего?
— Иэхх! — Зая Зая высоко поднял кувалду.
Ну все, хана гиблемотику!
— Стооооой! — вновь закричали звонко. Этот голос я признал: дочь. — Не нааааадооо!
Орк застыл античной статуей: нога на поверженной туше врага, молот поднят над головой, выражение лица — решительно-дебильное, как всякий раз, когда надо что-то делать и непонятно — что именно.
— Дядя Зая Зая! — надрывалась девочка, стоя у самого края поляны. — Не бей маленького! Он сдается!
Вот ведь, а!
Сначала — нашла малыша.
Так-то леший его знает, вдруг и правда — детеныш? Удрал от мамки, вылез из хтони, заблудился… Сидит теперь в болоте, куда деваться… Так, это разъясним.
Потом — в каком это смысле «сдается»?
Движение-то знакомое: сто раз такие видел. В прошлой, понятно, жизни.
Но это же гиблемот, он ведь тварь неразумная и скотина бессмысленная! Или как? Тоже проверять?
Далее… А ничего далее.
Пока я тут стоял, размышлял и в мыслях суетился, эти двое, не считая ту дюжину, уже со всем управились.
Стоп, а кто снял купол?
— Ты чего, братан, — удивился Зая Зая. — Ты же и снял, кому еще-то?
Значит, последнюю мысль я произнес вслух.
— Папка! — уручка нарисовалась передо мной в силах тяжких.