Напротив кровати — окно. Небольшое, но от пола до потолка. За ним не было видно ничего, кроме той самой белой дымки, за которой прятался остров. Иногда мне казалось, что если долго всматриваться, можно увидеть очертания далёких гор или отблески воды, но это была игра воображения.

И дверь справа — в маленькую ванную, где были душ, раковина и всё необходимое. Я посмотрела в зеркало, висевшее на двери в ванную — от потолка до пола. Сняла капюшон, повесила чёрный балахон на вешалку у входа и замерла, рассматривая себя.

Да, вид был ужасный. Даже после того, как Ридан обработал мои раны в машине, даже после того, как он стёр с меня часть грязи — я выглядела так, будто только что вылезла из мясорубки. Синяк на скуле налился синевой, обещая к утру стать роскошным фиолетовым пятном. Порез на шее уже перестал кровоточить, но вокруг него запеклась тёмная корка, и кожа вокруг покраснела. Волосы спутались, слиплись от крови и дождя.

— Чёрт, — прошептала я и направилась в ванную.

Ванная комната была маленькой, но уютной. Из тёплого камня, со светящимися прожилками в полу. В углу — душевая кабина из матового стекла, на стене — полка с гелями и шампунями, которые пахли травами и мёдом. Я разделась, бросила остатки одежды в корзину для белья и шагнула под воду.

Горячие струи ударили по плечам, и я зажмурилась от блаженства. Первые минуты я просто стояла, позволяя воде смывать эту ночь. Грязь, кровь, пот, чужие прикосновения — всё стекало вниз, уходило в слив, исчезало навсегда. Я запрокинула голову, подставляя лицо струям. По телу побежали мурашки — не от холода, от облегчения. Тёплая вода обволакивала, ласкала, заставляла забыть обо всём.

Я взяла гель для душа, намылила ладони и медленно провела ими по телу. По шее — осторожно, обходя порез. По плечам, по груди, по животу. Пена скользила по коже, оставляя ощущение чистоты и нежности. Чужие пальцы, которые ещё недавно шарили по моему телу, — вода смыла их следы. Я провела ладонями по плечам, по рёбрам, по бёдрам, смывая грязь и память. Теперь только моя кожа. Только мои руки.

Я выключила душ, вытерлась большим пушистым полотенцем и вышла в комнату. Полотенце едва прикрывало грудь и заканчивалось чуть ниже бёдер. Влажные волосы рассыпались по плечам светлыми прядями, с них всё ещё капало. Я подошла к комоду, чтобы достать чистое бельё, и вдруг замерла, поймав своё отражение в зеркале.

— Жива, — прошептала я. — Ты жива.

В этот момент в дверь постучали.

Я подошла и открыла.

За ней оказался Ридан. Он стоял в проёме, всё ещё в чёрной рубашке, с влажными после дождя волосами, и смотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на синяке, на порезе, а потом опустился ниже — и там замер. Я только сейчас осознала, что на мне — только полотенце. Одно-единственное полотенце, влажное, едва прикрывающее грудь.