Воздух между нами стал плотным, почти осязаемым.
— Я… — начал Ридан и вдруг замолчал, сглотнув. Я впервые видела, чтобы он терял дар речи. — Ты не одета.
— Логично. Я только из душа, — ответила я. — Ты хотел зайти?
Он помедлил секунду. Всего одну секунду. Я видела, как потемнели его глаза, как дрогнули пальцы, сжимающие что-то в руке.
— Принёс тебе мазь, — сказал он наконец, протягивая маленький пузырёк из тёмного стекла. — Для раны. Чтобы зажило быстрее и без следа. И… одежду. Твоя сумка… там всё мокрое и грязное. Я попросил принести тебе что-то из местного гардероба.
Он указал взглядом на сумку, которая висела у него на руке. Я взяла пузырёк. Наши пальцы соприкоснулись, и от этого короткого касания по руке побежали мурашки.
— Спасибо, — прошептала я.
— Тебе нужно обработать рану, — сказал Ридан, и голос его сел. — Сделаешь сама или…
Он не договорил. Но я поняла.
— Ты можешь помочь, — ответила я, сама не веря своей смелости. — Если хочешь.
Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. И шагнул внутрь.
Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Мы стояли в моей маленькой комнате, освещённой мягким светом стен. Ридан — слишком большой, слишком опасный для этого тесного пространства. Я — в полотенце, с мокрыми волосами и бешено колотящимся сердцем.
— Сядь, — сказал он, кивая на кровать.
Я послушно села на край. Полотенце чуть сползло, и я придержала его рукой. Ридан подошёл ближе, сел рядом — так близко, что я чувствовала жар его тела. От него пахло дождём, табаком и чем-то тёплым, знакомым.
— Поверни голову, — тихо попросил он.
Я повернулась, открывая шею. Самую уязвимую часть. Туда, где бился пульс, где ещё недавно было лезвие ножа, где теперь — его пальцы. Он откупорил пузырёк, и по комнате разлился запах трав и мёда. Набрал немного мази на пальцы и осторожно, едва касаясь, начал втирать в порез. Я замерла, боясь дышать. Его прикосновения были невесомыми, но от них по коже бежали волны тепла.
— Готово, — сказал он, и голос прозвучал глухо.
Я открыла глаза. Он смотрел на меня. В полуметре. В его глазах цвета грозового неба плескалось что-то такое, от чего внутри всё переворачивалось.
— Спасибо, — прошептала я.
Он не ответил. Просто сидел и смотрел. А потом медленно поднял руку и убрал мокрую прядь с моего лица.
— Вилия… — начал он.
И в этот момент в дверь снова постучали. Резко. Громко. Настойчиво.
Ридан отдёрнул руку, будто обжёгся. Встал, отходя на шаг.
— Да? — крикнул он, не оборачиваясь.
— Глава, собрание через пятнадцать минут, — раздался голос с той стороны. — Кассандра просила напомнить.