— Что-то нужно? — спросила я, чувствуя, как под полотенцем кожа покрывается мурашками. Не от холода.

— Обед готов, — сказал он, и его взгляд скользнул по мне — от лица к ключицам, ниже, к полотенцу, которое держалось на одном узле. Он не отвел глаз. Его вообще, кажется, нисколько не смущал мой вид.

Я прислонилась спиной к дверному косяку, скрестив руки под грудью, и усмехнулась.

— Интересно, — протянула я. — Сам глава Гильдии приглашает Хранительницу к обеду. Почётно.

— Не язви, — сказал он, и в его голосе проскользнуло что-то тёплое, почти ленивое.

Он глубоко вдохнул, и я поняла, что он делает.

— Пусто? — спросила я.

— Привычно, — ответил он, и уголок его губ чуть приподнялся. — В вашем мире даже воздух не пахнет. Только тобой.

— Осторожнее, Ридан, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он предательски дрогнул. — А то подумают, что вы, глава Гильдии, вздумали ухаживать за простой иномирянкой. Кассандра в обморок упадёт.

Он поднялся с кресла.

Быстро. Так быстро, что я не успела даже моргнуть. Одно движение — и он уже нависал надо мной, его руки упёрлись в дверь по обе стороны от моей головы, и я оказалась зажатой между холодным деревом и его горячим телом.

Запах. Я вдохнула и чуть не застонала. Древесный вместе с чем-то новым — табак. Раньше я не чувствовала этого запаха.

— Может, укоротить твой острый язык? — спросил он, наклоняясь так, что его губы оказались в миллиметре от моих.

— В вашем замечательном мире я найду лекарство, — прошептала я, чувствуя его дыхание на своей коже, — которое поможет мне заново отрастить его.

Он чуть отстранился, и я добавила, приближаясь сама, почти касаясь его губ:

— Чтобы язвить дальше.

Секунда. Две. Я видела, как потемнели его глаза, как дёрнулся кадык, как его пальцы впились в дерево с такой силой, что, казалось, вот-вот оставят вмятины.

А потом он сорвался.

Ридан схватил меня за талию, прижал к двери, и его губы накрыли мои. Жёстко, жадно, так, как я и мечтала. Полотенце соскользнуло вниз, оголяя грудь, и удержалось только на его руках, которые сжимали меня всё крепче.

Я обхватила его шею руками, притягивая ближе, и наши языки встретились в поцелуе, который был всем — долгим ожиданием, страхом, болью, облегчением. Он пах табаком и морем, и я не могла насытиться.

Он подхватил меня под ягодицы, и я автоматически обвила ногами его талию. Его пальцы впились в мягкую плоть, сжимая, массируя, прижимая меня к себе так, что я чувствовала его возбуждение даже через ткань светлых штанов.

Он сделал несколько шагов к кровати и опустил меня на прохладное бельё, не прерывая поцелуя. Полотенце упало окончательно, и я лежала перед ним совершенно голая, влажная, с растрёпанными волосами, тяжело дыша.