Он остановился у круглосуточной аптеки, вышел и через минуту вернулся с белым пакетом.

— Пока не доберёмся до Гильдии, обработай сама. Дальше в Империи возьму заживляющую мазь.

Я достала перекись, вату. Крышка поддалась с хрустом. Налила на диск, поднесла к шее. Шипение, адская боль.

— Да сядь ты. Дай сюда.

Он выхватил вату, развернул меня к себе и начал аккуратно промокать рану. Осторожно. Почти нежно. Пальцы горячие, лицо близко-близко. Я замерла, боясь дышать.

— Больно?

— Терпимо.

— Врёшь, — усмехнулся он, но движения стали мягче.

Он обработал порез, потом провёл диском по ключице, стирая кровь. Вата скользнула по ложбинке между грудей — я почувствовала, как щёки заливает жаром.

— Готово. Синяк будет знатный.

Я смотрела в приборную панель, не зная, куда девать глаза.

— Таблетки выпей, — кивнул он на пачку. Я проглотила две, запила водой из бутылки.

— На заднем сиденье чёрный плащ. Мой и твой.

Я потянулась назад, нащупала ткань. Два длинных балахона с глубокими капюшонами. В таком можно закутаться с головой — и никто не увидит ни лица, ни разорванной одежды.

Ридан снова рванул с места. Мы мчались сквозь ночной город, и это уже было не просто нарушение — искусство. Он обходил машины, выныривал на встречную полосу ровно настолько, чтобы проскочить, и снова нырял в свой ряд.

В центре свернул в тёмный переулок. Здесь не было фонарей. Только мокрая брусчатка и облупившиеся стены.

Пошёл дождь.

Я передала Ридану его плащ, накинула свой.

Мы вышли. Дверь машины хлопнула. Я подняла глаза.

Заброшенный театр.

Огромный, тёмный, молчаливый. Окна забиты досками, штукатурка облупилась. Но я знала, что под ним — портал в Имерию.

Ридан стоял рядом — чёрный силуэт в плаще с капюшоном. От него исходила опасность, как жар от печи.

— Готова?

— Да.

Он протянул руку, в другой держал мою сумку. Мы двинулись к чёрному ходу. Дверь поддалась с протяжным скрипом. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то древним. Ридан включил фонарик на телефоне.

Мы спустились в подвал. Каменные ступени стёрлись, перила сгнили. Я держалась за стену, чтобы не оступиться.

Внизу, в центре зала, светился слабый синеватый контур. Портал.

— Красиво, — прошептала я.

— Это просто дверь.

Он откинул мой капюшон. Пальцы задержались на ткани, потом скользнули к волосам, убрали прядь с лица. Я замерла.

— Там, за порталом, начинается твоя настоящая жизнь, — сказал он тихо. — Ты готова?

— С тобой — да.

Он улыбнулся — впервые за эту ночь тепло, по-настоящему.

— Тогда идём, хранительница.

Он взял моё лицо в ладони и поцеловал в лоб. Просто. Легко. У меня подкосились колени.