— Тебе виднее, ты же из будущего. Но я должен срочно быть в Новочеркасске. Тебе нужно доставить Настю в Севастополь.
— А почему не взять её с собой? В Новочеркасск?
— Антон, там формируется армия. Уйдём, и что станется с Настей? В Севастополе она хоть под присмотром будет. Да, она уже взрослая, замужняя женщина, пусть и не венчаная, но очень молода. И жизни не знает.
Программер вздохнул, напялив шапку, которую до сих пор держал в руке.
— Да всё я понимаю, Ром. Просто… страшно немного, — признался он. — Кстати, — вспомнил Тоха, — и Прилуцкий мне категорически не рекомендовал провожать Настю в Севастополь. Думаю, он считает, что со мной может что-то случиться. Но другого выбора тоже не вижу. Если тебе нужно срочно рвать когти в Новочеркасск, то я должен проводить Настю. К тому же, я её… — он запнулся, — муж.
Слишком непривычно звучит для программера это слово. Там, в его времени, Верка иногда намекала на ЗАГС, но он делал вид, что намёков не понимает.
А теперь. Он — муж?
«Да, блин! — с гордостью подумал Тоха. — Я — муж княжны Голицыной!» и спросил:
— Когда выдвигаемся?
Ромыч помолчал пару секунд и ответил:
— Ни к чему здесь задерживаться. Утром и пойдём.
Хрустнула подмёрзшая земля. Во двор вошли трое. Двое в солдатской форме с винтовками на ремнях. Третий в типичном комиссарском «прикиде» — кожаная куртка, поясной ремень с двумя плечевыми, кожаная фуражка, галифе и сапоги гармошкой. У одного из солдат в руках керосиновая лампа.
— Вот чёрт! — тихо выругался Роман, — Афанасий говорил, патруль сюда почти не заходит.
— Закон подлости, мля, — прошипел Тоха.
— Добрый вечер, граждане, — поздоровался «кожаный». — Кто такие будете?
— Рядовой сто шестьдесят восьмого Острожского полка, — ответил поручик. — Бывший рядовой. Вот с братом домой еду.
— А документики у вас есть?
Роман полез в карман за документами. Патрульные подошли ближе. Солдат поднял лампу, чтобы лучше разглядеть лица.
— Что-то рожи ваши мне знакомы, — проговорил старший. — Мы не могли где-то встречаться?
В следующий миг и «кожаный», и Роман, и Тоха признали друг друга. Тот самый подпрапорщик сорок первого Селенгинского полка, которого Тоха «опустил» перед солдатами. Тогда «кожаный» был председателем солдатского комитета. Даже фамилию вспомнил. Голохватов.
— Хватай их, братцы! — заорал бывший подпрапорщик. — Офицерьё!
Время словно замедлилось. Голохватов тянется к кобуре, солдаты стаскивают с плеч «винтари». Тот, что с лампой, привычным движением ставит светильник на землю. Программер суёт руку в карман и, выхватив нож, выщёлкивает лезвие.