В казарме около поста дежурного стоит полковник. Программер его видел раньше, вроде бы командует юнкерской ротой.
— Что? Что случилось? — загомонил народ, быстро вскакивая и хватая обмундирование.
Полковник обернулся к шустро, но без суеты, одевающимся добровольцам.
— Большевистские цепи под Ростовом!
— Как? Что⁈ Уже? Не может быть! — раздалось со всех сторон.
— Может! Мои юнкера и студенты уже вступили в бой!
Программер надел брюки, влез в гимнастёрку.
Полковник вместе с Симановским куда-то вышли. Начальник отряда приказал ждать, быть в полной боевой.
Тоха, студент Маркин, князь Чичуа и ещё с два десятка офицеров вышли во двор. Там мелькнули знакомые девичьи лица. Он их уже видел пару раз. На девчонках шерстяные чёрные платья, полушубки и белые платки с красными крестам на головах.
— Вы их знаете? — спросил попаданец у мингрела.
— Да, — докуривая вторую сигарету, кивнул князь, — вы в госпитали лежали, они к нам пришли. Сёстрами милосердия. Вера и Надежда. Сёстры-погодки.
— Ясно, — буркнул программер, — им-то чего дома не сидится?
Князь пожал плечами.
— Познакомиться бы, — мечтательно протянул Маркин, поправляя на плече ремень винтовки.
— Так какие проблемы? — хмыкнул Тоха. — Подойди, да познакомься.
— Э-э, дарагой, — почему с акцентом произнёс Чичуа, — они и меня отшили, и Зарецкого, и других. Всех отшивают.
Издалека доносится артиллерийская канонада, ружейная, пулемётная стрельба.
Через двадцать минут прибыл посыльный. Поскольку отряд располагается на краю города, он остаётся в резерве. Тоха облегчённо вздохнул. Его уже пару раз убивало, правда, он воскресал. Но мало ли. Шкурку-то дырявить больно…
С каждым часом стрельба всё ближе и ближе. На дворе, рядом с казармой, рванули несколько снарядов. Ударной волной вышибло стёкла.
Около трёх пополудни появился Симановский. Собрал взводных. Ещё через двадцать минут штабс-капитан Исамов сообщил:
— Оставляем город, господа. Уходим в степи. Мы назначены в арьергард. С собой брать самый минимум вещей.
Началось то, что Тоха меньше всего ожидал.
Офицеры бросают свои вещи. Огромная комната-склад завалена синими, зелёными галифе, бекешами, выходными сапогами, шапками, бельём. Одни торопливо переодеваются в лучшее — чужое. Другие, яростно матерясь, рубят вещи шашками.
Попаданец вышел из комнаты.
Грохот артиллерии стих, но стрельба продолжается. В казарме все сидят в шинелях, с винтовками, за спинами вещмешки. В комнатах тишина. Все думают о своём. На лицах безнадёга.
«А чего хорошего? — подумал Тоха. — Город обложен. Сможем ли вырваться? Хэ-е-зэ. А если сможем, куда пойдём? Опять же хэ-е-зэ. Исамов сказал — в степи. Круто!».