Совсем стемнело. Глянул на небо. В черноте бездны сверкают звёзды. Наискось течёт Млечный путь.
Мороз небольшой. Градусов пять.
Стрельба утихла.
Из-за угла казармы вышли две фигуры. Женские. Тоха узнал. Девчонки из отряда.
— Привет, девчата! — поздоровался попаданец, когда Вера и Надя подошли ближе.
— Добрый вечер, Антон Дмитриевич.
— Ого! — удивился Тоха. — Вы знаете, как меня зовут.
— Мы многих знаем, — улыбнулась Надя. Она чуть постарше сестры.
На девушках солдатские шинели с погонами рядовых, папахи. Через плечо у каждой — медицинская сумка с красным крестом.
— Посоветуйте, что нам делать, — Надя на миг опустила глаза. — Идти с вами или оставаться? Мама умоляет не ходить, а я не могу, и Вера тоже.
«Вот же ж блин, а! — мысленно выругался Тоха. — Ну что вам неймётся, девчонки?».
Вслух сказал:
— Мой вам совет, девчат, оставайтесь. Куда идём, сами не знаем. Вдруг на ближайшем перекрёстке на пулемёт нарвёмся. За что ляжете? Вы молодые ещё. Вся жизнь впереди.
— А вы как же?
— Я знаю, на что иду. И другие тоже.
Девчонки в задумчивости отошли.
— А мне что посоветуете, граф? — откуда неизвестно, Тоха пропустил момент, когда она подошла, спросила Ольга.
— Офигеть! — опешил попаданец, — ты откуда здесь?
На Ольге, как и на девчонках, солдатская шинель, папаха и такая сумка.
— Я начальника госпиталя попросила, и меня в ваш отряд перевели.
— Ну ты даёшь!
В казарме зашумели. Через десяток секунд дверь открылась, из-за неё высунулась голова дежурного поручика.
— Воронцов, построение!
Тоха вошёл в здание, за ним Ольга и сёстры.
Надя и Вера пристроились на левом фланге третьего взвода. Ольга — на левом фланге второго, в котором сам попаданец.
— А вы куда? — спросил Симановский у сестёр.
— С вами, господин полковник, — громко ответила кто-то из девчонок.
— Всё ли взвесили? Знаете, на что идём? Не раскаетесь? Потом поздно будет.
— Мы всё обдумали, господин полковник, — голос чуть дрогнул, — и решили. Я уже послала письмо маме.
«Ну и дуры», — подумал Тоха.
— Напра-а-а-во! — командует Симановский. — На выход не в ногу, шагом марш!
У дверей небольшая толкучка. Рядом прислуживавшие на кухне три женщины рыдают в голос:
— Родненькие, да куда же вы? Побьют вас всех! Господи-и-и!…
Отряд, негромко чеканя шаг, идёт ночным городом. Иногда встречаются жёлтые фонари. На улицах пусто. Приказ — не произносить ни звука.
Низкие домишки с заборами из штакетника. Попадаются тёмные фигуры. Доносятся негромкие голоса:
— Кто это? Кто их знает? Наши? Нет? Эй, вы кто?
Никто из отряда не реагирует.
Из тёмных ворот раздался мужской голос: