— Какая это рота? — спросил Хугбранд встречного.

— Шестая.

— А где Круста найти?

— Там его палатка.

Охранник Дитриха не соврал — Круста сложно было с кем-то спутать. Он был рыжим, и Хугбранд впервые видел рыжего человека в Лиге. Волосы Круста вились, и капитан шестой роты ничуть не смущался своих особенностей — кроме волос на голове, он отпустил и бороду.

— Я от командира, зовут Брандо. Теперь часть шестой роты.

— Ага, — кивнул Круст, бегло осмотрев Хугбранда. — Топор, не копье? Интересно. Щит неплохой.

— Спасибо.

— Пойдем в палатку.

Внутри сидели еще два человека. Круст быстро дал им распоряжения — один изготовил для Хугбранда деревянный значок, а другой записал его в документы роты.

— Четвертая сотня, шестой десяток. Считать умеешь?

— Умею, — кивнул Хугбранд.

— Тогда будет проще. Жди здесь.

Через десять минут в палатку вошел мужчина лет под сорок. В стане наемников он выглядел чужеродно — выделялись пузо и толстые руки с ногами. Голова прибывшего была лысой, время оставило волосы только по бокам, а худые губы на одутловатом лице создавали впечатление скорее лавочника, чем воина.

Но на мужчине был и шлем с широкими полями, и жак — стеганая куртка из десятка слоев ткани и пакли. А значит, прибывший был готов к войне гораздо лучше, чем почти все встреченные Хугбрандом «Стальные братья».

— Вилло, принимай пополнение. Зовут Брандо, последний в твоей десятке, — сказал Круст.

— Это хорошо, — улыбнулся Вилло, и его щеки раздвинулись в стороны. — Я — твой сержант. Меня зовут Вилло, как ты понял. Пойдем.

В первую же минуту Хугбранд убедился в том, что Вилло отличался от остальных «Стальных братьев» — сержант не затыкался ни на секунду.

— Шестую роту сформировали последней. Мы — в четвертой сотне, а я сержант шестой десятки. Мне одного человека как раз не хватало.

— Триста шестидесятый, значит, — сказал Хугбранд.

— Ого, считать умеешь? — искренне удивился Вилло. — В десятке считать умею только я и Армин-Апэн, он из Шантелана — знаешь, из тех, которые разговаривают так забавно, бывал там в молодости. Да ты и сам говоришь необычно, откуда будешь?

— Акцент от отца достался, откуда он — не знаю. Жил то тут, то там. В последний год — в Тосларе.

— О, в Тосларе не бывал, хотя дела имел, — закивал Вилло. — Я сам лавочник, двенадцать лет этим делом занимаюсь.

Хугбранд посмотрел на него с удивлением.

— А чего на войне?

— Жена заела пуще смерти, ха-ха-ха, — рассмеялся Вилло, и его щеки затряслись вверх-вниз. — Напился в таверне, а там вербовщик на уши присел. И жизнь поменять, и настоящее мужское приключение, ха-ха. А как протрезвел — куда уже отказываться?