— Тише, тише, — прижимает меня к себе Серёжа, гладя по спине. — Мы справимся и всё решим.
— Так, — становится очень серьёзным мастер Ригер. — Погодите-ка.
Он исчезает. Вот просто только что стоял, и сразу нет его, а ко мне оборачивается Ия, сразу же обнимая, причём мне кажется, что нас с Серёжей обоих. От её объятий хочется расслабиться, но я почему-то не могу. Мне отчего-то очень грустно, просто невозможно объяснить. Я хочу встретиться с Милаликой и боюсь того, что она меня не простит. А ещё очень страшно… Хотя я, наверное, согласна на то, что в царстве запрещено, если только простят, и… и…
Появившаяся на месте мастера Ригера женщина мне знакома. Да что там знакома, я ощущаю её такой родной, что тихо всхлипываю, а она… Внимательно оглядев класс, царица Милалика, выглядящая совсем как на картинке в книге, вдруг расширяет глаза в удивлении и затем бросается ко мне. Она падает рядом со столом на колени, сразу же обняв меня.
— Машенька! Малышка! Скажи, где ты? — спрашивает она меня, прижимая к себе. — Мы тебя найдём, вытащим, только скажи!
— Мы в гостевом, — негромко произносит всё уже понявший Серёжа. — Только…
— Не надо бояться, — ласково произносит Милалика. — Ты наша самая любимая, что бы ты ни натворила. Я сейчас же…
— Прости меня… — шепчу я, просто не в силах ничего больше сказать, и начинаю плакать, потому что такого не ожидала точно.
— Ого… — тихо произносит Ия.
— Потеряшка наша, — объясняет царица, обняв ещё и Серёжу, чему тот совсем не сопротивляется. — Что-то сделала, отчего забыли её все, понимаешь? Ну а потом…
— Вы её искали, — кивает девушка с таким видом, как будто ей всё понятно.
И я вижу, что Милалика совсем не сердится, а она просто затопляет меня своим теплом, и ещё Серёжу, от этих объятий расслабляющегося. Он как-то быстро начинает доверять, я же чувствую. И я… я тоже… потому что я так виновата перед ней. И перед всеми очень виновата, потому что была дурой. У меня всё-всё было, а я такой была… такой…
— Никто на тебя не сердится, маленькая, — будто прочитав мои мысли, произносит Милалика. — Как хорошо, что ты нашлась!
— Я расскажу, — говорю сквозь слёзы, потому что это выдержать просто невозможно. — Я всё расскажу, только…
— Не плачь, моя хорошая, — очень ласково произносит она. — Мы со всем справимся.
И такая уверенность в её голосе, что я уже и сама верю: справимся, хотя и немного страшно от ожидания наказания за все мои художества. Прямо как в том, первом детдоме — очень страшно было именно неумолимое приближение вечера. Просто до ужаса, до дрожи страшно было, так вот и сейчас. Но она меня обнимает… будет ли обнимать, когда всё узнает?