— Значит, всё осознала и уже хорошая девочка, — улыбаюсь я.

Сомневаться в Серёжиных словах я не умею, как и жить без него, потому даже и не думаю, что он может быть неправ, а история девочки вполне могла мою повторить, особенно если в основе кем-то грамотно направленная зависть. А вот если нет, то у нас ещё одна потенциальная проблема, которую надо решать незамедлительно.

Малышка аж тянется навстречу, но и напугана, а эти симптомы я знаю очень даже хорошо, поэтому успокаиваю её, пока Серёжа перемигивается со своим, как оказалось, тёзкой. Боится она, понятно чего, родителей, поэтому и принимает меня мамой моментально. Машенька моя и сама, возможно, не осознаёт ещё, чего именно боится, потому что в своём понимании она предала их доверие, но так как сейчас она ребёнок, то психика защищается по-своему. Это мне в отношении родителей Варя ещё когда объясняла…

Получается у меня, что сестрёнка, а точнее дочка уже, просто потерявшийся ребёнок, хотя с теми двумя понятливо кивнувший Серёжа разберётся. Времени прошло уже очень много, но семью мы разыщем, конечно. Очень мне интересно, кто это такой умный и какие всходы дали подобные семена. Дети у нас в любви растут, потому повторение вполне возможно.

Слабость у Машеньки тоже понятная — сама себя накрутила, ну да лекари наши посмотрят малышку, потому что могут быть самые разные последствия. Да и расследование провести надо, куда деваться. Вот кажется, есть у нас всё, дети в счастье и радости живут, а нет-нет да заведётся какая-нибудь гнида, к тому же так, что сразу и не вычислишь. Впрочем, Серёжа своих парней хорошо выдрессировал, так что…

— А ма… царица бывшая, она когда умерла? — со страхом в глазах спрашивает меня всё уже осознавшая доченька.

— Они с батюшкой не умерли, — мягко улыбаюсь я ей. — Они решили маленькими стать, так что теперь будут твоими сестрёнкой и братиком.

— Ой… — в глазах и паника, и радость. Что же ты себе придумала, маленькая?

— Что такое? — интересуюсь я, не понимая мотива паники.

— Они меня поколотят, — вздыхает Машенька. — Я такой плохой дочерью оказалась…

— Никто никого не поколотит, — качаю я головой. — Не принято это у нас, просто совсем, ты увидишь.

— Я боялась, что царица из-за меня… — признаётся мне дитя, которую я при этих словах прижимаю к себе посильнее.

Она боялась того, что наши мама и папа умерли из-за её пропажи, уже и накрутила себя, и обвинить во всём успела, малышка. Ничего, Машенька, отогрею я тебя. Сложная жизнь у неё оказалась, кабы не мальчик её, неизвестно, выжила бы али нет. Но вот с историей разобраться стоит, даже очень стоит, ибо пахнет она дурно, на мой взгляд.