— А люди?

— Ни одного живого человека в усадьбе не осталось!

— Это хорошо. Это ведь хорошо, товарищи?

— Приемлемо, — ответил Сталин.

— За это нужно выпить, — и Рыков откупорил новую бутылку. Откупорил, налил, понюхал:

— Умеют же, черти! Товарищи, присоединяйтесь, товарищи!

Но товарищи присоединяться не спешили. Только Сталин осторожно понюхал содержимое бутылки.

— Да, неплохо сработано.

— Вот-вот. С мороза, чтобы согреться, трудящемуся! А то нехорошо, мы тут литовскую водку пьём, а народ? И для бюджета очень, очень полезно!

— Так за чем же дело? Теперь, когда Ильича окончательно с нами нет, ты, Алексей Иванович, за старшего. Решай, налаживай производство советской водки, никто слова поперёк не скажет. Только вдоль.

— И вы, Алексей Иванович, совершенно правы насчет бюджета, — добавил Бухарин, и тоже налил себе водки. Но пить не торопился. — Но что всё-таки произошло в Петрограде?

Дзержинский откашлялся, и сказал:

— Повторю за товарищем Зиновьевым: ничего особенного в Петро… в Ленинграде не происходит. Несколько циркистов в пьяном виде решили эпатировать публику. Их деятельность пресечена самым решительным образом.

— Самым-самым? — подал голос Каменев.

— Именно так, Лев Борисович.

— А как же пожар в гостинице «Интернациональ»? — не без ехидства спросил Рыков. — Сгорела гостиница-то, дотла сгорела.

— Вас неверно информировали, Алексей Иванович. Ничего непоправимого. Пожар был, но вполне себе локальный. Выгорел один номер, несколько получили повреждения от умеренных до незначительных. Причина возгорания — неосторожное обращение с огнём. Попросту — с примусом.

— Подождите, подождите, — встрял Бухарин. — «Интернациональ» — это же «Англетер», не так ли?

— Совершенно верно, Николай Иванович.

— Примус — в номере «Англетера»? Это же немыслимо.

— В номере «Англетера» немыслимо, а в номере «Интернационаля» — обычное явление. Сейчас не прежние времена, когда в «Англетере» постояльцами были адвокаты, банкиры, помещики, литераторы и прочий сомнительный элемент. Сейчас селятся пролетарии со всей страны. Им в ресторанах питаться дорого. Потому готовят сами. Некоторые. Иногда на примусах. Вот и в этом случае приезжие хотели приготовить суп. Примус опрокинулся, произошло возгорание, — Дзержинский говорил скучно, монотонно, казенными суконными словами — и тем совершенно успокоил и Бухарина, и остальных.

— А как же Мессинг, главный петроградский чекист? Говорят, что с ним что-то случилось! — и Рыков налил себе снова.

— Мессинг? Что с ним может случиться? Живой Мессинг, живой. Переутомился немного, ну, так седьмые сутки без сна. Время серьёзное, враги могут воспользоваться смертью Ильича, тут спать некогда. Я и сам сплю урывками, — вид Дзержинского подтверждал, что да, что он не преувеличивает. Глаза утомленные, красные, да и весь облик показывал — он на пределе.