— Ага, — кивнул Васян, подбирая с земли увесистый обломок кирпича.

— Двигайте.

Парни переглянулись, и двинулись в обход. Грачик пошел с ними.

Бросил взгляд на врага. Под центнер не меньше. Лезть врукопашную против такого лося самоубийцей стать в столь юном возрасте. Да и не герой я.

Нужен аргумент. Весомый.

Взгляд упал на валяющиеся под ногами булыжники — вечное оружие пролетариата.

Я одним движением начал расстегивать пуговицы на куртке.

Присев, нащупал несколько увесистых обломков, каждый размером с кулак. То, что нужно.

Затолкал их в правый рукав куртки. Протряс до самого манжета, чтобы легли плотно, один к одному. Затем быстро, перекрутив ткань, завязал рукав узлом. Затянув так, что затрещало.

Взвесил руке. Получился почти кистень. Тюк один раз по головке и все.

Чуть высунувшись, я замахал рукой, давай знак.

— Эй, козел! — тут же из темноты раздался бас Васяна.

В широкую спину мастерового полетел мусор. Один булыжник гулко, костяным звуком стукнул его по лопатке.

— Получай, гнида! — срывающимся фальцетом крикнул Спица, запуская в него куском кирпича.

Амбал зарычал, дернувшись от неожиданности. План сработал.

— Чаво⁈ — взревел он, тяжело, всем корпусом поворачиваясь к мелким обидчикам. — Кто там? Убью!

И выпустил девушку, разворачиваясь к ребятам, а соответственно, открыл мне самое главное — свой незащищенный затылок и шею.

«Пора».

Выскочив из тени арки, я рванул к нему. Бежал на носках, что бы он не услышал.

Раскручивая куртку над головой. Воздух свистел.

Мастеровой начал понимать, что угроза не там, куда он смотрит. Он хотел развернутся, но опоздал.

Я вложил в удар все, что у меня было.

— Х-хэ!

Узел с камнями со смачным хрустом врезался ему точно за ухо.

Колени его подогнулись, и бугай, взмахнув руками, кулем рухнул в грязь, едва не придавив собой девчонку.

Тяжелый шлепок тела о землю прозвучал неестественно громко.

Девушка застыла, прижав руки к разорванному вороту платья. Она смотрела на лежащую у ее ног тушу с ужасом. В полумраке её лицо казалось белым.

«Готов», — холодно констатировал я, останавливаясь и тяжело дыша. Руки слегка подрагивали.

Вот только оставаться тут было нельзя. Я подскочил к ней, хватая за запястье. Если этот боров очухается или на шум прибегут другие — нам конец.

— Бежим! — рявкнул я ей в лицо. — Быстро!

Мы пробежали всего полсотни шагов, завернув за угол, когда девчонка вдруг уперлась. Она затормозила и подошвы проскользили по грязи. Тут же попыталась вырвать руку.

— Пусти! — задыхаясь, крикнула дурында. Глаза на мокром от слез лице казались бешеными. — Корзина! Там же корзина с шитьем осталась!