Маг потянулся к подносу с инструментами, взял заготовленный комок бинтов и затолкал Катрин в зубы:
— Поорёшь потом. А пока послушай. Такая красивая. Такая… всеми любимая… Наверняка!
Катрин мычала. Ножницы равномерно стригли: чик-чик-чик. Я шёл к этому психу, но слушал.
— Никому из вас не дано было понять, каково это, когда тебя не любят собственные родители. — Он вдруг воздел к потолку ножницы и пронзительно возопил: — Как я страдал!!! Какая невыносимая боль! Вы все должны её испытать! Все!!! Я… — тут я решил, что достаточно уже наслушался, и момент как раз подходящий. Не знаю, герцог ли Сотеслей передо мной или кто-то другой, но предупреждением о материковой школе пренебрегать не буду.
Меч в руках стал удивительно лёгким. Одно движение… Ножницы вместе с кусками застрявших в них пальцев отлетели в сторону.
Вы слыхали как кричит карликовая виверна? Пронзительно до рези в ушах. Вот примерно так и заверещал этот тип. Но он был магом, и магом очень сильным. Поэтому кровь мгновенно остановилась, и пальцы даже принялись отрастать. При этом он непрерывно сканировал пространство вокруг себя.
Но он не видел меня.
А я не собирался давать ему лёгкой смерти.
Холодная ярость бурлила во мне. Боль? Невыносимая боль, он сказал? Так пусть он её почувствует!
Взмах! И правая кисть мерзавца с взбугрившимися зачатками отрастающих пальцев отлетела в сторону.
Ещё взмах! Вторая повисла на лоскуте кожи. Ай-яй-яй, как неаккуратно. Подправим…
Окончательно отделённая кисть упала на Катрин, и она бешено задёргалась, а потом вовсе закатила глаза…
Маг отпрыгнул и попытался выкрикнуть заклинание.
Излишество, как по мне.
Меч черканул мерзавца по губам, рассекая плоть…
Теперь вивисектор не верещал. Он рычал и выл, а потом попытался бежать.
Не сто́ит.
Взмах — и с уполовиненной ступнёй бежать, оказывается, получается уже не так быстро. Ещё взмах — ещё кусок.
Подонок не получит лёгкой смерти.
Мне казалось, я превратился в машину. Я резал и резал, пока от него не остался бесформенный обрубок с выступаюшей на губах кровавой пеной. И всё же ему хватало сил заживлять ещё свои раны! Я понимал, что если просто бросить его здесь, он неизбежно восстановится.
Нет. Только не по моей воле.
Тут каким-то образом (возможно, это была собственная воля меча?) он увидел меня. Глаза его расширились от ужаса. Впрочем, я вспомнил девочку на первом столе и подумал, что мерзавцу вовсе не нужны глаза…
Грохот взламываемой двери я услышал, когда превращал в кашу голову этого чудовища.
Что ж, посмотрим, кто пришёл.
* * *
Дорогие товарищи, сегодня в честь ДР Ольги предлагаем вам почитать (внезапно) ещё один роман про авторов.