И, конечно же, ракеты.

Астронавты жили на орбитальных станциях по полгода. Коммерческие шаттлы возносили над голубым шариком миллиардеров и криптомагнатов. Маск готовил свою марсианскую экспедицию…

Зомби и паранормы перечеркнули всё.

Отменили будущее.

Туэйн шагал по тропе и размышлял над тем, что все события последних семидесяти лет — это поворот не туда. Известны теории, согласно которым человечество гораздо старше, чем многие привыкли думать. Проблема цикличного развития. Цивилизации достигают определенного технического прогресса, сами себя уничтожают и начинают с нуля. Если принять эту теорию, получается безнадежный бег по кругу. Врожденная агрессия мешает двуногим хищникам применять ядерные или биотехнологии во благо. Только война — в той или иной форме.

И вот она — сбывшаяся мечта. Человек раздвинул границы собственного разума, эволюционировал до стадии паранорма. Казалось бы, можно заниматься бесконечным самопознанием, искать двери в иные миры, выходить на новый уровень понимания вселенной. Вместо этого — диктатура, железный занавес, преследование инакомыслящих и намечающийся конфликт с «дикарями» из-за стены. Всё, как обычно.

Песчаные холмы уступили место обычному лесу — угрюмому, наполненному шорохами, уханьем и пофыркиванием. Птичьи голоса органично вплетались в шелест ветра, заблудившегося в древесных кронах. Ноги путника утопали во мху, появились папоротники, заболоченные овраги и муравейники. Местами корни деревьев выступали наружу, под ними чернели провалы нор, слышалась возня неведомых обитателей.

Туэйн понимал, что ему следует бояться не только зомби. После того, как техносфера рухнула, откатилась в небытие, природа начала восстанавливаться. Медведи, рыси, волчьи стаи, дикие кабаны. Поголовье опасного зверья росло в геометрической прогрессии. Раньше деятельность хомо сапиенсов служила естественным ограничителем роста популяций. Теперь животным никто не мешал бесконтрольно размножаться.

Одинокий человек выглядел легкой добычей.

И это не следовало сбрасывать со счетов.

Лес усыплял бдительность. Не надо кем-то притворяться, редактировать внешность, обманывать камеры и телепатов Системы. Ты просто идешь своей дорогой, имея смутное представление о финале странствия. Дорога проникает в кровь, становится частью путника.

Появляется время на размышления.

Туэйн вновь погрузился в прошлое — то, о котором вспоминать не хотелось.

Вот он, совсем маленький, бегает по квартире отца, играет в прятки, смотрит на город с высоты двенадцатого этажа. Прогуливается с папой в парке, залезает на горку, несется вприпрыжку вдоль озера… Сидит на скамейке, спрашивает что-то, выслушивает отцовские ответы, смеется… Этот цикл счастья казался бесконечным. Детство превратилось в череду длинных дней, освещенных солнцем, друзьями и постоянными открытиями. В таких мирах отцы не стареют, не умирают. С ними вообще не происходит ничего плохого. Друзья всегда остаются друзьями, котят не переезжают грузовики. Соседи — это просто милые старушки, от них не стоит ждать беды. А Система… так это и вовсе пустой звук. Слово, за которым ничего не стоит.