Второе фото. Валерия. Рыжеволосая балерина. На зернистом снимке она смеялась, запрокинув голову у служебного входа в театр, а хирург собственнически и жестко прижимал ее к себе. Чистая, неприкрытая эмоция. Якорь, который все еще удерживает заносчивого врача в мире нормальных людей и не дает ему окончательно сорваться с цепи.
Мужчина откинулся на спинку кожаного кресла. Идеально пошитый костюм-тройка ничуть не стеснял плавных, выверенных движений старого аристократа.
Доктор считал себя богом. Победителем, который навязал системе свои правила прямо за операционным столом. Но с высоты прожитых эпох Крид видел лишь невероятно талантливого, заигравшегося мальчишку. И этот заносчивый мальчишка был ему нужен. Его беспринципность, его первобытная страсть и жажда доказать всему миру свое превосходство — это был идеальный двигатель для новых проектов закрытого НИИ.
Виктор взял ручку с золотым пером и методично, без единой эмоции на лице перечеркнул фотографию Исая крест-накрест. Старик отработал свое. Пора лишить хирурга его номенклатурного щита, выбить почву из-под ног и посмотреть, как он будет барахтаться в грязи.
А когда Альфонсо останется абсолютно один, раздавленный и прижатый к стенке, отдел ласково предложит ему новый скальпель и конечно же работу на благо 28 отдела. И врач согласится. Потому что смертные всегда соглашаются, когда на кон ставят жизни тех, кого они опрометчиво впустили в свое сердце.
Блондин перевел взгляд на напольные часы. Пора было начинать второй акт.
Глава 12
Дом приемов на Ленинских горах гудел, как растревоженный, но очень респектабельный улей. Под хрустальными люстрами сливались воедино звон бокалов с шампанским, приглушенный джаз из колонок и шлейфы тяжелых французских духов, доступных лишь женам высшей партийной элиты.
Ал передал номерок гардеробщику и властно подставил локоть своей спутнице.
Лера выглядела ослепительно. Изумрудное платье в пол подчеркивало точеную фигуру балерины и роскошную копну рыжих волос, уложенных в высокую прическу. Когда пара вошла в главный зал, разговоры за ближайшими столиками на мгновение стихли.
Змиенко привычно купался в этом внимании. Врач учтиво кивал знакомым лицам из министерства, пожимая сухие, старческие руки функционеров. Внутри него полыхал ровный, сытый огонь победителя. Вчера он спас проект века, сегодня безупречно вытащил пациента с того света. Доктор шел сквозь толпу номенклатурных акул с вальяжной грацией человека, который держит этот мир за горло.
— Улыбайся, Валерия, — не разжимая губ, бархатным полушепотом произнес блондин, склонившись к ее уху. — Вон тот тучный товарищ слева — замминистра культуры. От его настроения зависят твои гастроли в Париже.