— Нейроинтерфейс готов, Альфонсо Исаевич? — сутулый главный инженер подошел ближе, нервно потирая сухие ладони. — Ведомство ждет результатов. Мы готовы подать питание на эндоскелет.

— Готов, — сухо бросил доктор, щелкая тугими замками кейса. — Готовьте операционное поле. Я начинаю вживление.

Внутри бархатного ложемента покоилась сложная паутина из вольфрамовых нитей и платиновых контактов. Внешне устройство выглядело безупречно, в строгом соответствии с чертежами инженеров двадцать восьмого отдела. Никто из этих кабинетных техников не мог заметить микроскопическое изменение в архитектуре центрального чипа.

Ночью Змиенко ювелирно впаял крошечный, незаметный глазу шунт. Эта смертельная закладка в нужный момент могла перенаправить колоссальный электрический импульс прямо в резервный коллектор системы охлаждения бункера, о котором предупреждала Мэй.

Врач надел стерильные перчатки и взял в руки микрохирургический пинцет.

Работа требовала пугающей, нечеловеческой точности. Блондин микрон за микроном погружал тончайшие электроды в открытую кору головного мозга ветерана, намертво соединяя живые нейроны с бездушным металлом. По лбу мужчины катился едкий пот, заливая глаза, но длинные пальцы оставались абсолютно твердыми. Ал не просто оперировал — он методично закладывал мину замедленного действия под самый фундамент этой системы.

— Замыкаю контур, — баритон Змия прозвучал глухо из-под влажной медицинской маски. — Подавайте напряжение на гидравлику. Двадцать процентов от номинала. И выводите его из наркоза.

Инженер торопливо щелкнул тумблерами на массивном пульте управления. Мониторы энцефалограммы тревожно пискнули, зеленые графики мозговой активности резко поползли вверх, фиксируя пробуждение.

Тишину лаборатории разорвал низкий, нарастающий гул мощных трансформаторов. Титановые фаланги на механической руке генерала внезапно дернулись. Затем с тяжелым промышленным лязгом сжались в несокрушимый стальной кулак.

Ветеран резко открыл единственный живой глаз. Зрачок был расширен до предела от чудовищного потока электрических сигналов, хлынувшего прямо в нервную систему. Красный оптический сенсор на месте левой глазницы зловеще вспыхнул во мраке операционной.

Машина ожила. Металл беспрекословно подчинился человеческому разуму.

Виктор за стеклом едва заметно кивнул, выражая холодное, расчетливое удовлетворение. Бессмертный комитетчик был абсолютно уверен, что окончательно сломал гениального врача и получил своего идеального радиоуправляемого солдата.

Ал медленно отступил от стола, стягивая испорченные перчатки. Доктор смотрел на свое жуткое творение и знал: когда придет время, этот киборг станет не цепным псом номенклатуры, а ее персональным, безжалостным палачом.