— Боже, Исай превзошел сам себя, — она плавно переключила передачу, и ее левая рука, словно случайно, соскользнула с рычага и легла хирургу прямо на бедро, чуть выше колена. Пальцы с коротким, аккуратным маникюром дразняще, с силой сжали плотную льняную ткань. — Отправил родного сына в ссылку, приставив к нему в качестве цепного пса… меня. Если бы твой старик знал, как именно мы с тобой обсуждаем государственные дела за закрытыми дверями, его бы точно хватил удар.

Ал усмехнулся, вальяжно закидывая руку на спинку ее сиденья и кончиками пальцев по-хозяйски касаясь ее открытой, горячей шеи.

— Мой старик стареет и теряет хватку, Вика. Он думал, что отправляет меня в ад под конвоем. А устроил нам с тобой тропический отпуск за счет министерства.

Виктория хищно облизнула пересохшие губы, не убирая руку с его бедра. Наоборот, ее пальцы медленно, провокационно поползли выше, обжигая даже сквозь ткань брюк.

— Отпуск, говоришь? — она чуть понизила голос, так что он зазвучал глубоким, бархатным мурлыканьем, от которого по спине бежали мурашки. — Я чертовски скучала по твоим рукам, доктор. В этих джунглях совершенно не с кем поиграть в настоящие игры. А ты прилетел такой злой… и такой потрясающе красивый. Как там твоя рыжая балерина? Наверное, выплакала все глаза, провожая своего гения на верную гибель?

— Оставим Леру в покое, — Ал перехватил ее дерзкую руку, жестко сжав тонкое запястье, но не отстраняя от себя, а лишь фиксируя на месте. В его глазах вспыхнул опасный, темный огонь, который Виктория так обожала. — Мы здесь не ради балета. И я приехал сюда резать, а не строить глазки местным дикарям. Рассказывай про нашего пациента.

Виктория довольно улыбнулась, чувствуя его стальную хватку. Ей нравилось, когда он включал этого властного, первобытного самца, не признающего авторитетов.

— Наш пациент, полковник Мбаса — клинический параноик и садист, — она легко переключилась на деловой тон, хотя в ее глазах всё еще плясали бесенята. — Он сгнил изнутри. Печень, почки, сепсис — сам выберешь диагноз, когда вскроешь. Проблема в том, что он верит в черную магию. Он приказывает убивать своих врагов и съедает их органы, искренне полагая, что это дарует ему исцеление и силу. На прошлой неделе он сожрал сердце своего министра обороны. Буквально, Ал. Прямо с серебряного подноса, запивая французским коньяком.

Хирург брезгливо поморщился, глядя на проносящиеся мимо нищие, крытые пальмовыми листьями хижины.

— Очаровательно. Настоящая вершина эволюции. И мне предстоит штопать этого гурмана?

— Тебе предстоит сделать так, чтобы он не сдох в ближайшие двенадцать месяцев, — Виктория вывернула запястье из его хватки и вдруг, воспользовавшись пустынным участком дороги, резко подалась к нему, жадно и глубоко целуя в губы. Поцелуй отдавал пылью, опасностью и солоноватым привкусом пота.