Его горячие ладони собственнически заскользили по ее бедрам. Хирург знал анатомию в совершенстве — каждое прикосновение его длинных пальцев било как разряд тока, заставляя натренированные мышцы балерины дрожать от невыносимого предвкушения.

Его губы спускались ниже, оставляя влажные следы. Лера выгнулась дугой, до боли впиваясь короткими ногтями в его спину.

— Ал… сейчас… — сорвалось с ее губ.

Он вошел в нее резким, глубоким толчком.

Лера вскрикнула, прикусив губу, и подалась навстречу. Никакой медленной прелюдии. Только дикий, рваный ритм двух изголодавшихся людей. Ал двигался властно, подчиняя своей воле, но Лера отвечала на каждый толчок с первобытной грацией. Она крепко оплетала его ногами, притягивая еще ближе и заставляя терять контроль.

Тишину разрывало только их сбитое дыхание. Воздух в спальне стал густым, раскаленным. Змиенко перехватил ее тонкие запястья, намертво вжимая их в подушки, и ускорил темп.

Она сорвалась первой. Мощная волна накрыла ее с головой, заставив выгнуться натянутой струной. Ее крик потонул в его губах.

Ал ответил на ее спазм последним, самым глубоким толчком. Глухо зарычал и обессиленно рухнул рядом, зарываясь лицом в раскинутые по подушке пепельно-рыжие волосы.

Их бешено колотящиеся сердца постепенно сливались в один ровный, успокаивающий ритм. В зимней спальне пахло терпким желанием и оглушительным, абсолютно личным триумфом.

Тишина в спальне продлилась недолго.

Ал приподнялся на локтях, нависая над Лерой. Его кожа, все еще влажная и горячая, лоснилась в тусклом свете уличного фонаря. Он медленно обвел взглядом ее лицо, припухшие от поцелуев губы и разметавшиеся по подушке рыжие пряди. В его глазах не было усталости — только темный, тяжелый голод хирурга, который нашел идеальную патологию страсти и не собирался останавливаться.

— Думала, я тебя отпущу? — его голос вибрировал у самого ее уха.

Лера не ответила. Она лишь вызывающе приподняла подбородок, глядя на него сквозь ресницы. Ее руки, тонкие и сильные, скользнули по его широким плечам вниз, впиваясь ногтями в напряженные мышцы поясницы. Она потянула его на себя, заставляя почувствовать, как снова пробуждается его плоть.

Ал перехватил ее ладони, сцепляя пальцы в замок и прижимая их к матрасу по обе стороны от ее головы. Он не спешил. Хирург начал медленно, мучительно долго спускаться поцелуями ниже: к ложбинке между грудей, к впалому животу, к острым тазовым костям.

Лера выгнулась, сдавленно вскрикнув, когда его язык коснулся нежной кожи внутренней стороны бедра.

— Ал… перестань… — сорвалось у нее, но пальцы ног инстинктивно впились в простыню.