Ее руки мгновенно скользнули под расстегнутый пиджак. Тонкие пальцы с безупречным маникюром вцепились в плечи мужчины, отчаянно комкая дорогую ткань рубашки. Блондинка отвечала на поцелуй жадно, подаваясь навстречу его напору всей своей горячей, извивающейся плотью.

— Сумасшедший, — выдохнула сотрудница министерства, когда Змий на секунду оторвался от ее губ, чтобы спуститься обжигающими поцелуями к изгибу шеи. — Если Исай узнает…

— Старик слишком занят спасением собственной шкуры, — глухо прорычал баритон Ала.

Пальцы хирурга нетерпеливо рванули пуговицы шелковой блузки. Ткань поддалась с тихим треском, обнажая кружево дорогого белья и высокую, полную грудь. Змиенко-младший знал каждое скрытое желание, каждую чувствительную точку на теле этой роскошной женщины. Игра за спиной всесильного отца добавляла в их страсть острый, пьянящий привкус адреналина.

Вика запрокинула голову, тяжело дыша, пока губы доктора властно хозяйничали на ее коже.

— Ал… послушай меня, — голос девушки дрожал от возбуждения и страха, а руки судорожно путались в светлых волосах гения. — Крид… человек из двадцать восьмого… он абсолютный психопат.

Хирург не остановился. Широкая ладонь скользнула ниже, безжалостно задирая узкую юбку-карандаш по точеным бедрам вверх.

— Я справлюсь с куском железа, — бросил мужчина, прижимаясь к ней всем своим литым, напряженным телом.

— Нет, ты не понимаешь! — зеленые глаза Вики расширились, когда блондинка поймала суровый, потемневший от желания взгляд фиалковых глаз. — Если генерал умрет, отдел зачистит всех. Исая, меня… тебя. Вытащи его, Змий. Спаси пациента любой ценой.

— Оставим медицину для операционной, — жестко отрезал хирург.

Ал рывком посадил зеленоглазую красавицу на край металлического стола, сметая на пол какие-то секретные отчеты. Бумаги разлетелись белым веером. Вика обхватила его бедра длинными, сильными ногами в тонких чулках, властно притягивая любовника к себе. В этом глухом архиве не было места страхам перед КГБ или проверками — только животная, первобытная жажда обладания, помноженная на смертельный риск быть застигнутыми врасплох.

Слияние было резким, глубоким и бескомпромиссным. Металлический стол ритмично поскрипывал в такт их движениям. Змиенко брал ее на пределе сил, вымещая в этой близости всю накопившуюся ярость утреннего разговора с дипломатом, а Вика только сильнее впивалась ногтями в спину доктора, растворяясь в своем опасном мужчине.

Вечерняя Москва тонула в густых синих сумерках, когда Змиенко повернул ключ в замке своей квартиры. За массивной дверью пахло чесноком, базиликом и настоящим уютом — тем самым, который нельзя было подделать ни в одном министерском кабинете или секретном архиве.