Выходит, страшный человек, за которым она следила, не сделал с ней ничего ужасного, хоть и обещал вырвать глаза. Нет, вместо этого он аккуратно опустил ее на землю и даже голову пристроил повыше. Но как так получилось, что она ничего этого не помнит? Он ведь даже не ударил ее. Кажется. Дана пощупала голову, для чего ей пришлось сдвинуть с нее шляпку, а потом и вовсе снять. Вот тоже! Даже шляпку ей на голове приладил. Это чтобы она выглядела прилично? Горькая усмешка тронула губы. Нет, но как же она потеряла сознание? Или она просто что-то забыла?
Дана крепко зажмурилась и постаралась мысленно вернуться в те несколько минут, когда она вошла в тот глухой дворик и услышала позади скрипуче-глухой голос. Плечи ее передернулись. Как наяву она почувствовала его дыхание, которое всколыхнуло перышко на шляпке, а потом… потом легкое прикосновение к шее, чуть пониже уха. Она быстро тронула это место. Гладкая кожа: ни ранки, ни болезненности. Но то, что он касался ее там, теперь она вспомнила точно.
Итак… преступник явно выше нее, потому что всколыхнул дыханием перо на шляпке, и еще он владеет каким-то тайным искусством обездвиживать противника одним касанием. Что ж, даже поражение можно превратить в победу. Теперь она чуть больше знает о таинственном посетителе Панарина. Неужели сыщик все же связан с криминалом? От этого стало горько, а после пришло осознание, что Савелий ей нравится. Нет, не как мужчина, упаси Триединый, но просто как человек, ну и как профессионал тоже. Она пока мало его знала, но видела, как он ловко спас своего клиента от притязаний жадных родственников.
С каждым шагом ей становилось легче, оцепенение от долгого лежания проходило, и вскоре она вышла на одну из оживленных улиц. Ей нравилось, что в Тверичеве чуть ли не на каждом углу стояли специальные столбы с часами. Очень удобно, на самом деле. Иметь карманные часы не всем по карману. Богатый город, что уж говорить!
Стрелки показывали почти пять. Дана прикинула, и вышло, что погоня за подозреваемым и нахождение в бессознательном состоянии заняли чуть больше часа. Ну, минут сорок она следила за ним, а после его нападения на нее лежала в тихом дворике минут двадцать, не больше.
Ехать на работу не имело смысла, да и сил тоже. К тому же она еще не совсем была уверена что так сильно хочет иметь дело с человеком, нарушающим закон. Подумав так, она тут же усовестилась. Какое право она имеет обвинять его без должных оснований? Все улики у нее только косвенные, а все сомнения должны толковаться в пользу подозреваемого. Ведь так учили на курсах. Ничего, она все выяснит. Она не позволит ни Панарину, ни какому-то оборванцу обвести себя вокруг пальца. Дана подошла к обочине и подняла руку, призывая макарку. Вскоре она входила в здание городской библиотеки. Та работала до семи вечера, и на два часа Дана ушла в изучение газетных подшивок за последний год. Потом выписала на бланке нужные книги, которые ей любезно предоставили и даже связали в стопочку бечевкой.