Человек, вышедший от сыщика, оказался высоким, но грузным. Шёл он в раскачку, переваливаясь с одного бока на другой. Пыльная суконная шляпа с обвисшими полями была плотно нахлобучена на голову. Несмотря на седые волосы, торчащие из-под шляпы, она бы не назвала его стариком: уж больно резво он продвигался по улице. Народу тем временем вокруг становилось всё больше и больше, Дане приходилось лавировать среди женщин с корзинами и мужчин с лотками.
— Пирожки! — кричала толстуха в ярком платье. — С картошкой и грибами! С вязигой! С капустой! Пирожки!
— Калачи! — орал торговец с лотком на тощем животе. — Тверические знаменитые калачи! — Тут он увидел Дану и крикнул прямо ей в лицо: — Купи калач, красавица! Тебе за полцены отдам.
Дана отшатнулась и рванула туда, где виднелась суконная шляпа. «Вот тоже сыщица! Загляделась на калачи и чуть не упустила подозреваемого», — корила она себя.
Она так увлеклась, что не заметила, как шумная торговая улица сменилась узкими переулками. Здесь народа было не так много, и стоило опасаться, что преследуемый её заметит. Да ещё и каблуки эти! Они так громко цокают по мостовой, что, наверное, её уже заметили. Дане вспомнились удобные туфли на плоской, но толстой подошве, которые она надевала для спортивных уроков в гимназии. Кажется, она их даже захватила с собой. Запыхавшись, Дана остановилась и теперь смотрела, как мужчина в шляпе удаляется. Надо было идти следом, но в боку уже кололо, а ноги предательски ныли. В это время человек быстро оглянулся, словно проверяя, не смотрит ли кто на него, а затем резко свернул в подворотню. На Дану он, кажется, даже не обратил внимания, и она порадовалась, что оказалась так далеко. Однако надо было продолжать слежку, и она, шумно вдохнув и выдохнув, двинулась в сторону подворотни.
Там её встретила чугунная решётка с небольшой дверцей. Дана подёргала за ручку — безрезультатно. Она прижалась лицом к решётке, стараясь разглядеть, что там в глубине двора. Нет, упускать такую возможность выследить преступника было жалко. Рукам, держащимся за прутья решётки, стало холодно. Она потёрла ладошки, и ей показалось, что где-то под кожой неярко горит сиреневый огонёк. Её знания о магии были ничтожны. Весь курс занятий по магическим проявлениям включал в себя рассказы об истории обретения магии правящим царским домом да изучение магических рангов. Сплошная теория, одним словом, практики же никакой не было. Дана понимала это так, что на преподавателя магических наук денег в бюджете не предусматривалось. Как она уже слышала неоднократно, магия должна проявляться сама. Обычно это происходило от шестнадцати до восемнадцати лет, потому-то всех выпускников гимназий тестировали на магию в обязательном порядке. Дана помотала головой: опять она думает не о том! Плечи её зябко передёрнулись, а вот рукам становилось всё горячее. Дана положила одну ладонь на замок и почувствовала лёгкий укол. А ведь клетка Панарина тоже ударила её крохотным зарядом, только она не вняла предупреждению. Она просунула другую руку меж прутьев и положила ладонь на замок с обратной стороны. Снова лёгкий укол, но теперь её ладони чувствовали друг друга: как сгибаются мышцы, напрягаются сухожилия, течёт по мелким капиллярам кровь.