— У нас получится… Должно получиться… Я уверен…, - будто оправдывался я, подняв вверх глаза, на стоящую надо мной супругу, — дороги должны быть свободны. Может будут… пара заторов и кое-где брошенные машины. Но я буду ехать медленно и тихо. И нас не заметят… А тот мужик… Тот мужик ждет нас…. Он — нам не враг. Зачем ему, в противном случае, ставить нам дверь и решетки. Ведь он также, как и я, все давно понял. Тогда, больше года назад. А теперь он остался один и сходит с ума от одиночества. Так что мы нужны ему даже больше, чем он нужен нам со своей яхтой.
Супруга продолжала гладить меня по волосам, изредка кивая головой и едва заметно улыбаясь ускользающей ухмылкой Джоконды.
— Да. Едем, — наконец тихо сказала она и убрала руки с моих волос…
Язык
Когда солнечный свет, проникавший в помещение магазина через узкую форточку под потолком, окрасился в золотисто-оранжевый, знаменуя наступление вечера, я, наконец, решился на вылазку.
— Будь очень осторожен. Если хоть что-то услышишь, то сразу возвращайся, — наставляла меня в путь супруга.
Мы всей семьей столпились возле двери, выходящую на лицевую сторону дома и смотрящую на главную улицу. Позади супруги прятались девочки. Они молча смотрели на меня удивленными глазками-пуговками, недоумевая зачем их отцу понадобилось выходить из безопасного убежища наружу.
— Буду осторожен. Обещаю. Мне нужно только осмотреться. Перед домом паркуются машины, помнишь? Надо найти одну открытую, вместе с ключами…
— Не пойму, на что ты надеешься? Никто у нас ключи в машинах не оставляет! Мы не в американском кино. Они все будут закрыты! Это бесполезно! — внезапно запротестовала супруга, ухватившись за мой локоть, пытаясь удержать меня на месте.
— Что ты тогда предлагаешь? Как мы доберемся, по твоему, до яхт-клуба? Пешком? — возмутился я ее неожиданному сопротивлению казалось бы уже согласованному плану действий.
— Не знаю. Не знаю! Но только не так! Тебя там убьют! Не уходи! Надо придумать другой способ! — горячо настаивала на своем она, по привычке скорбно подняв «домиком» брови и больно вонзив ногти мне в кожу на руке.
— Папа, не уходи! — пискнула младшая малышка, теребя в руках перламутро-розового единорога, который за последнее время изрядно испачкался и истрепался.
— Папа! Зачем ты уходишь? — обиженно насупившись, присоединилась к матери и сестре старшая дочь, вытянув руки прямо вниз, сжав ладони в маленькие недовольные кулачки.
Они втроем стояли передо мной единым фронтом, объединенной женской силой, монолитной стеной, противостоящей мне и моим дерзким и самонадеянным планам выбраться из магазина, вооружившись для защиты лишь ружьем, чтобы найти автомобиль, на котором мы сможем доехать до яхт-клуба.