От черного безмолвия казалось бы хорошо знакомого помещения веяло смутной угрозой.
И еще проклятая характерная вонь аммиака…
Однако преодолев страх, я все же двинулся в путь…
Мария
Расколотая банка с огурцами лежала на моем пути, сверкая в свете налобного фонаря острыми краями стекла. Липкая лужа растеклась, занимая всю ширину прохода, так что мне пришлось сделать длинный шаг, чтобы не вляпаться в нее ногами. Проходя мимо я заметил, что края лужи успели высохнуть, образовав на полу белесое кольцо соли, а огуречные плоды покрылись слоем плесени, что являлось верным знаком того, что тот, кто скинул банку с полки, сделал это достаточно давно.
Преодолев преграду, я оказался на своеобразном перекрестке. Налево вдаль уходил длинный проход с полками, заставленными печеньями и чипсами, а с обратной стороны — занятый огромным холодильным шкафом с овощами и фруктами. Броские упаковки с закусками с их яркими рисунками, зазывающими покупателя немедленно приобрести товар, выглядели при текущих обстоятельствах нелепо, словно невеста в свадебном наряде, оказавшаяся по воле случая с киркой в руке в глубокой угольной шахте. Прямо находилась секция солений и маринадов, с коротким проходом, заканчивающимся тупиком, уходящиим влево, в сторону еще одного длинного ряда. В ровном ряду банок не хватало одной, и полка выглядела будто человеческая челюсть с недавно вырванным зубом. Той самой банкой, которая видимо и лежала расколотая на полу.
Я поочередно осветил фонарем каждый из рядов. И, поколебавшись, решил исследовать помещение начиная со своего внешнего края, после углубляясь вперед, приближаясь к выходу из магазина с противоположной стороны.
Пройдя вперед и преодолев несколько метров мимо стойки с маринадами, я оказался возле еще одного перекрестка. Налево, вглубь магазина уходил узкий проход с полками с бытовой химией, а справа виднелась приоткрытая дверь с прибитой поверх табличкой с надписью «Администрация». И стоило мне приблизиться к той двери, как аммиачная вонь с усиленной интенсивностью ударила мне в нос, без труда проникая сквозь ткань лицевой маски.
— Так вот ты где, мой цветочек аленький! — прошептал я сам себе, злобно усмехнувшись, и крепче сжал в руках рукоятку длинной швабры.
Дверь жалобно скрипнула на плохо смазанных петлях, когда я толкнул ее концом швабры и заставил открыться шире. Моему взору открылся небольшой хозяйственный закуток, почти полностью занятый небольшим столом, на котором лежали папки с бумагами и погасший компьютерный монитор. А чуть правее, в воздухе находилось нечто, что заставило меня отпрянуть от неожиданности. Нечто похожее на кошку или собаку, повернутую ко мне спиной, зависшую в полуметре от пола.