Будто ошпаренный этим открытием, я выскочил из палатки, чуть не разбудив родных, и кинулся к рюкзакам. Две небольшие портативные полупрофессиональные рации действительно лежали на самом дне моего рюкзака, поблескивая в свете моего налобного фонаря пластиковыми деталями и небольшим стеклянным окошком.
Повертев одну из них в руках, я понял, что не понимаю, как ею пользоваться. Однако вспомнив сцены из фильмов, я догадался, что два больших закругленных рычага, расположенных поверх корпуса, являлись основными способами управления устройством. Один рычажок отвечал за включение и громкость, а другой переключал связь между шестнадцатью запрограммированными радиочастотами.
Покрутив рычажки, я ничего не добился. Рация молчала. Расстроенный, я решил сменить батарейки, которых у меня в запасе было множество, и после минутной возни с устройством случилось чудо! Экран рации засветился и негромкое шипение раздалось из встроенного динамика.
Глупо улыбаясь своим достижением, я принялся крутить второй рычажок, переключая каналы, которые, как один, отвечали мне однотонным унылым шипением вымершего радио-пространства.
И внезапно, когда я переключился на одну из последний из оставшихся не проверенными частот, то совершенно отчетливо услышал человеческий голос!
«Сорок три, запятая, шесть, три, ноль, один, восемь, восемь. Пятьдесят один, запятая, один, семь, два, шесть, пять, ноль…»
Прием
От неожиданности я выронил рацию из рук. Увесистый аппарат упал прямиком мне на большой палец левой ноги, спровоцировав ослепительную вспышку боли, которая заставила меня оцепенеть, а артерии, ведущие к ноге запульсировать, отбивая тяжелый такт в ушах. Грязно выругавшись, я все же оценил иронию закономерных случайностей, отметив, что как и царапина на предплечье, которую я заработал, когда выбирался из балкона нашей квартиры, так и колено, которое я повредил, спускаясь по лестнице подъезда, все оказались на левой стороне моего несчастного измученного испытаниями тела.
Когда боль утихла, я подобрал рацию с пола, надеясь, что жертва в лице моего скорее всего чернеющего от крови под ногтем пальца на ноге, была не напрасна, и аппарат остался цел. Рация оставалась в порядке. Мужской голос, интонация которого смутно мне была знакома, продолжал повторять одни и те же цифры.
«Сорок три, запятая, шесть, три, ноль, один, восемь, восемь. Пятьдесят один, запятая, один, семь, два, шесть, пять, ноль…»
Нащупав кнопку исходящей передачи, я начал взволнованно говорить, приложив губы к поверхности рации, туда, где по моему мнению должен находиться микрофон.