— Прячемся за дверями! — озвучил я план супруге, двинулся вниз и потянул семью за собой, слыша, как со стороны верхних этажей доносился частый топот множества звериных лап, шлепающих по подъездному кафелю, со стремительной быстротой и неумолимостью приближающихся к нам.
Как и прежде, мы разделились. Супруга со старшей дочерью кинулись к правой створке дверцы. А я с младшей дочуркой — к левой.
Рванув дверцу на себя, готовясь расположиться в узком пространстве между створкой и стеной, я вдруг увидел то, от чего волосы приподнялись на макушке моей головы. В закутке за дверью находился человек! Он сидел на полу, облокотившись спиной на стену, вытянув вперед ноги и низко опустив голову на грудь. Во мраке я не смог хорошо рассмотреть его и определить был ли человек инфицирован, обращен или вовсе мертв. И у меня на это не было времени.
Так что подавив отвращение и инстинкт самосохранения, выставив вынужденные приоритеты между двумя угрозами, и снова понадеявшись, что удача не отвернется от нас, я прошел вперед и расположился в закутке, поставив свои ноги между ногами бедняги и прижавшись к стене, вплотную приложив свою задницу к его голове.
Зажмурив глаза, я ждал, что тот тип вот-вот «проснется», оказавшись «обращенным», поднимает свою голову и вопьется мне клыками в ягодицы, услужливо выставленные прямо перед его мордой, будто праздничный ужин на сервировочной тарелке. Но лукавая удача вновь не оставила меня на произвол судьбы. Мужик продолжал сидеть без движения. И судя по холодку, который я чувствовал своими «булками», я решил, что человек был мертв…
Тем временем, шум от бегущих по лестнице вниз тварей приближался. Скуля и поскрипывая, будто голодная стая волков, они неслись к нам, скользя по кафелю, и через считанные секунды оказались на площадке пятого этажа…
Сосед
Как мне казалось, их было трое. Судя по издававшимся звукам, первый добравшийся до нашего укрытия остановился в проеме двери, между двумя створками, за которыми мы пряталась. Его пасть хищно щелкала в считанных десятках сантиметрах от нас, на противоположной стороне от тонкого слоя металла. А я мог лишь надеяться на то, что он не расслышит стук моего сердца, которое, как мне казалось, гремело на весь подъезд.
Дочь на моих плечах сидела тихо, не издавая ни звука. Но судя по тому, как сильно она сдавливала ножками мою шею, я смог понять, что несмотря на малый возраст, она все же осознавала опасность ситуации, в которой мы находились. И вела себя соответственно. Решив все же убедиться, что дочь в порядке, я поднял руку и нащупал ее липкие ручки, одной из которых она цеплялась за мои волосы, а другой удерживала и прижимала к себе плюшевую игрушку.