— Я не знаю…, - задумчиво пробормотал я после паузы, удивляясь тому, что сам не догадался озадачиться этим обстоятельством.
И тут, будто некие силы решили ответить на наши вопросы. Мы услышали неожиданный шум. Со стороны подъезда, за входной дверью, будто разбуженные неким призывом, истошно заскрипели, завопили, заклокотали и защелкали десятки тварей.
«Пора-а-а-а-а-а-а-а-а….!» — зашипело в моей голове и я опять ощутил, как по телу прошла дрожь, отчего у меня неприятно зачесались ступни, ладони, живот и спина.
Я плотно закрыл глаза и снова использовал трюк, который уже помогал мне защититься от зова монстра. Крепкая толстая стена немедленно взметнулась вверх, надежно защитив мое сознание и не позволяя твари копаться в моих мозгах.
И это сработало. Сипящий голос тут же затих.
И последнее, что я уловил, было зловещее:
«Мы иде-е-е-е-е-м-м-м-м…».
А потом, сверху, со стороны нашей квартиры этажом выше, что-то тяжело и гулко ухнуло. А потом загрохотало снова. Методично и сокрушительно. Удар за ударом! Удар за ударом! От чего, как мне показалось, даже слегка задребезжали железобетонные перекрытия и стены нашего дома.
— Папа! Мне страшно! — жалобно пропищала старшая дочь и прильнула к матери.
— Что это? — испуганно спросила меня супруга, обхватывая руками детей, прижимая их к себе, как будто это сможет защитить их от яростной и безжалостной силы, которая беснуется этажом выше.
— Они ломают нашу дверь…, - сдавленным хриплым голосом ответил я ей, вздрагивая всем телом от каждого доносящегося сверху удара…
Дочь
БАМ-БАМ-БАМ!!! — в ушах снова затрещал безумный оркестр из языческих барабанов, напомнив, что переводить дух рано и опасность для нас не миновала.
В нервном возбуждении я вскочил на ноги, будто мне нужно было бежать куда-то. Но бежать было некуда… И я снова сел на пол.
— Спокойно… Пусть ломятся…, - прошептал я супруге, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы обуздать вновь забившееся в тревоге сердце.
— Папа! Папа! Они нас убьют? — жалобным срывающимся голоском спросила меня старшая дочь.
— Нет, родная. Не бойся. Они нас не найдут… — попытался успокоить ее я, ощущая как от жалости к испуганной дочери сдавливается мое дыхание. И от того, что по сути дела я не был уверен в том, что ей говорил. Мне самому, взрослому мужчине, было страшно. И я мог лишь догадываться каково было ей, семилетней крошке, проходить через подобные испытания.
— Точно?!! — ее глазки наполнились слезами, — потому что…, потому что…, я видела дядь и теть…., они там…, во дворе лежат…, они их убили…. И та тетя с деточками…, которым ты отправлял покушать… Они тоже умерли… Я видела…, - задыхаясь в приступе накатывающего на нее плача, сумбурно, путая слова, бормотала дочь.