Странно, но на долю секунды мне показалось, что я вернулся в детство. Будто мне снова лет одиннадцать и я долговязый нелепый подросток, который в очередной раз приехал погостить на лето к бабушке, в маленький неухоженный индустриальный городок на северном отшибе страны, заполненный унылыми лабиринтами серых, однотипных бетонных коробок-домов в окружении гигантского промышленного комбината, ощерившегося, будто готический монстр, десятками чадящих ядовитым дымом труб.

От летней жары, при отсутствие роскоши кондиционера, я устраивал для себя лежанку на открытом балконе, прикрытую поверх натянутым слоем простыни, сооружая подобие шатра, чтобы спасаться от комаров, и при этом наслаждаясь ночной прохладой. Однако на утро, я просыпался от неизменной жары и духоты, и сплошь покрытый липким потом выбирался из «норы» на свежий воздух, будто червяк из высыхающего яблока, недоумевая о разительных переменах условий прохладной и приятной ночи и душного, излишне светлого утра.

Еще несколько секунд мне понадобилось, чтобы понять, что мне не одиннадцать лет, а сорок два, и я не в гостях у бабушки в крохотном северном индустриальном городке. Потом разом, ударом водопада пришло осознание цепочки событий прошлой ночи. Того, каким образом я оказался под темно-синим шатром палатки, установленной посреди покинутого продуктового магазина, с жутким похмельем, страдая от духоты и жажды. Вспоминая о прошедших событиях, я отметил, что на утро они более не казались мне настолько ужасающими, как прежде, будто сбавили настройку яркости. Впрочем, мне всегда казалось это удивительным. Это «магическое» воздействие ночного сна, который разделяет один день от другого, и будто перелистывает очередную страницу жизни, позволяя «сбросить» избыточные переживания прошедшего дня и подготовить психику к впечатлениям грядущего. Так было и в этот раз. Эмоции от прошлой ночи вспыхивали в моей памяти, однако уже не так ярко, как прежде, будто каждое из воспоминаний за ночь смогло «устаканиться» в моей голове, каждое найти нужную ячейку и ровненько уложиться в нее, не мешая при этом другим впечатлениям, и образуя некую всеобщую гармонию, позволяющую с готовностью войти в новый день.

Я обернулся по сторонам. Рядом никого не было. А также было подозрительно тихо, что заставило нервные струны в моем животе тревожно сжаться, допуская возможность того, что за то время, пока я спал пьяным сном, с родными случилось нечто страшное, а я остался один. Однако в следующий момент я смог расслышать приглушенные голоса детей. И с облегчением выдохнул.