Варган нахмурился.

— Это хорошо?

— Стратегически, да. Мёртвая полоса между нами и Серым Узлом зарастёт, восстановится экосистема. Но прямо сейчас это значит, что звери, которые ушли отсюда годы назад, почуяли возвращение субстанции и уже идут обратно.

Далан остановился и медленно повернулся к нам. Его рука легла на рукоять ножа.

— Далеко?

Я сосредоточился. Витальное зрение на пределе дальности выхватило два размытых теплокровных силуэта к востоку — крупные, подвижные, на расстоянии, которое я оценил бы в семьсот-восемьсот метров.

— Восемьсот. Пара. Движутся параллельно нам, но не приближаются. Пока.

— Пока, — повторил Далан без выражения и повернулся обратно к тропе. — Моё любимое слово.

Варган перехватил копьё поудобнее.

— Обходной путь?

Далан покачал головой.

— Через болотину мы потеряем полдня. А каждый час в просыпающемся лесу — это лишний шанс нарваться. Идём прямо, но быстрее.

Мне нечего возразить. Далан, при всей своей склонности к кривым ухмылкам и едким репликам, ориентировался в лесу лучше всех нас, и его решения за три дня пути не подвели ни разу.

Мы двинулись дальше. Темп вырос, и я видел, как Тарек стискивает зубы на каждом выдохе, но парень не отставал. Упрямство, помноженное на юношескую гордость, иногда заменяет обезболивающее не хуже любого настоя.

Мёртвая зона менялась у нас на глазах. На пути к Серому Узлу она казалась бесконечной, монотонной, удушающей. Шесть дней мы шли через неё, и за всё это время единственным звуком были только наши собственные шаги.

Теперь земля под ногами была тёплой. Стволы оставались мёртвыми, но в трещинах их коры я замечал крохотные, едва заметные нити зелёного. Если прислушаться, можно различить слабый, почти воображаемый скрип, с которым мёрзлые корни начинали оттаивать.

Тарек первым увидел росток.

— Лекарь, — он остановился и показал рукой. — Это ведь живое?

Из трещины в основании ближайшего мёртвого ствола торчало нечто бледное и влажное. Росток высотой в два пальца, без единого листа, похожий на слепого червяка, который вылез на свет и замер, не зная, куда ему дальше. Я чувствовал его слабый витальный фон.

— Живое, — подтвердил я.

Варган молча посмотрел на росток, потом на мёртвый лес вокруг, потом на землю у себя под ногами. Я видел, как он пытается уложить в голове масштаб происходящего, и по его лицу было понятно, что масштаб туда не помещается. Двести лет эта земля была мертва. Четыре дня назад я влил субстанцию ранга C в умирающий камень под Серым Узлом, и теперь из трещины в мёртвом дереве растёт побег.

— Двести лет, — произнёс Варган негромко. — Ни травинки. А теперь это.