Я вернулся к камням.

Ещё пять подходов. Каждый по минуте: нарастание до пятидесяти градусов, удержание четыре секунды, сброс. На третьем подходе площадь воздействия стабилизировалась на полутора квадратных сантиметрах. На четвёртом камень лопнул по прежней трещине.

Я перешёл на сухое бревно. Древесина вела себя иначе — она поглощала тепло, распределяя его вдоль волокон. Пришлось компенсировать, а именно увеличить мощность на входе, чтобы на выходе получить те же пятьдесят градусов в точке контакта. На второй попытке в месте приложения ладони появилось тёмное пятно. На третьей попытке появилась тонкая струйка дыма.

СЕРЕБРЯНОЕ КАСАНИЕ: прогресс.

Контроль нагрева: 50 градусов — СТАБИЛЬНО (камень, древесина).

До 60 градусов: требуется 3–5 тренировочных сессий.

До боевого применения (80 градусов, паралич): 10–15 сессий.

Энергозатраты за сессию: 8% от резерва Рубцового Узла (восполнение: 2 часа покоя).

Горт появился с черепком и угольком, когда я заканчивал последний подход. Сел на чурбак, положил черепок на колено и посмотрел на меня выжидающе. Готовый.

— Температуры: тридцать, сорок, пятьдесят, можно держать стабильно, — продиктовал я. — Площадь контакта сужена до полутора квадратных сантиметров. Удержание где-то на уровне четырех секунд. Попытка залезть на шестьдесят — сбой, микро-ожог среднего пальца левой руки.

Скрип уголька по глине. Горт записывал, не переспрашивая, и его почерк, который я видел краем глаза, стал ещё мельче и плотнее. Он экономил место на черепках, потому что черепков оставалось мало, а информации становилось всё больше.

— Бревно реагирует иначе, — добавил я. — Древесина рассеивает тепло. Нужна поправка на мощность. Запиши: коэффициент для дерева, плюс пятнадцать процентов к базовому импульсу.

Горт кивнул и дописал.

Я обернулся. Лис продолжал отрабатывать стойку. За двадцать минут, что я занимался камнями, его движения стали ровнее. Правая нога подвинулась на три сантиметра к центру, левое колено чуть согнулось. Палка по-прежнему зажата слишком высоко, но хват расслабился. Костяшки порозовели, а запястья начали двигаться, когда он переносил вес с ноги на ногу. Мелочи, видимые только тому, кто привык оценивать моторику.

Мальчик поймал мой взгляд и остановился.

— Ниже, — сказал я.

Лис посмотрел на палку, потом на меня.

— Хват ниже на ладонь. Правая рука на центр палки, левая на нижнюю треть.

Он передвинул руки. Встал в стойку заново. Попробовал, и баланс тут же изменился — палка перестала болтаться и легла в руки с той устойчивостью, которая приходит, когда рычаг правильно распределён. Лис это почувствовал, судя по тому, как его плечи опустились на сантиметр.