На стволах через каждые пятьдесят-семьдесят метров я замечал метки Варгана. Три параллельных надреза под углом, вертикальная черта ниже — охотничья маркировка, которую он ставил годами, обозначая безопасные маршруты, водопои, места лёжек. Метки были старые, некоторые почти затянулись корой, но Варган проводил по ним пальцами не останавливаясь, и кивал сам себе.

— Вон там, — он мотнул головой влево, — лёжка рогатого бродяги. Старый самец, я его три года обходил. Помер, наверное.

Я повернул голову. Между двумя корнями виднелось углубление, вытоптанное до твёрдой глины, с клоками бурой шерсти, застрявшими в расщелинах коры.

— Тут его тропа поворачивает к ручью, — продолжил Варган. — Ручей пересохший, но весной наполняется. Дальше перекрёсток троп, где я ставил ловушки на прыгунов.

Он рассказывал это не мне — он прощался. Каждое «вон там» и «дальше» было маркером территории, которую он знал как собственный двор, и которую мы собирались оставить позади.

На четвёртом часу метки кончились.

Это произошло не резко, а постепенно. Промежутки между ними увеличивались и потом я заметил последнюю на стволе, который был заметно толще предыдущих. Варган остановился у неё, положил ладонь на кору и постоял так секунд пять.

— Край, — сказал он, убирая руку. — Дальше я не ходил.

Тарек, ушедший вперёд на двадцать шагов, обернулся. Его глаза быстро пробежали по нашим лицам, оценивая обстановку.

— Тропа есть, — сообщил он. — Звериная. Широкая. Кто-то крупный тут ходил.

— Ходил или ходит? — уточнил Варган.

Тарек присел на корточки, потрогал землю, поднёс пальцы к глазам.

— Ходил. Следы старые, присыпанные. Недели три, может больше.

Варган кивнул и двинулся вперёд, и я шагнул за ним, отмечая про себя момент, когда мы пересекли невидимую линию между известным и неизвестным. Мои стопы, прикрытые обмотками, чувствовали грунт, и он здесь был другим — куда плотнее, чем в привычном мне подлеске.

Лес менялся прямо на глазах.

Деревья становились массивнее с каждым километром, как будто мы шли назад во времени. Стволы по восемь-десять метров в обхвате, покрытые корой толщиной в ладонь. Корни выпирали из земли на высоту человеческого роста, образуя лабиринт арок и тоннелей, через которые приходилось протискиваться. Кроны где-то наверху смыкались так плотно, что даже свет кристаллов сюда едва ли доходил.

Кристаллы здесь росли реже — один на три-четыре метра ствола, вместо привычного одного на метр. И каждый из них выглядел больным.

Я включил витальное зрение.

И вот тут понял, что 2-й Круг — это не просто прибавка к силе.