Я шёл посередине, с открытой правой ладонью. Серебряный узор грел кожу сильнее с каждым шагом, и я ощущал направление как компас, который тянет иглу к магнитному северу. Таэн был впереди, и его тридцатая частота становилась громче по мере того, как его сеть угасала. Умирающий маяк светит ярче исправного.

Три раза мы останавливались, и один раз Лис прижал мне ладонь к плечу так крепко, что ногти оставили отметины — это значило, что наблюдатель в кронах сместил взгляд в нашу сторону, и нужно стоять.

Таэна мы нашли у основания Виридис Максимус.

Он сидел, прислонившись спиной к корню толщиной с деревенский дом. Кора корня была гладкой, серебристо-бурой, с редкими прожилками подсохшего сока. Таэн расстегнул рубаху до середины, и в свете ручного кристалла, который Лис достал из-за пазухи, стала видна его грудина.

Фрагмент размером с ладонь, врощенный в ткань между рёбер. Узор на нём был тот же, что на моей правой руке — концентрические круги, лучи, спираль. Только сейчас узор дрогал и распадался, линии подёргивались, сходились и расходились, теряя геометрию, как снег на нагретом стекле.

Таэн поднял на меня глаза. Его пульс был сорок один удар в минуту. Имплант в его груди держался на одиннадцати процентах и снижался на процент каждые несколько минут.

— Долго ждал, — произнёс он тихо. — Я не был уверен, что вы придёте.

— Я не был уверен, что вы этого хотите.

— Я сам не был уверен. — Он коротко усмехнулся, и усмешка вышла сухой. — Последние четыре часа я сидел здесь и думал, что позвать никого не успею. Потом понял, что мне не нужно звать — вы и без зова придёте.

Я опустился рядом с ним на колени. Варган остался стоять в трёх шагах с копьём в руке, и его взгляд прочёсывал лес вокруг нас. Лис присел с другой стороны, и его рука лежала у меня на плече, мальчик держал связь, чтобы поглощать всплески, если они будут.

— Таэн, сколько вас?

— Восемнадцать. Было восемнадцать, сейчас семнадцать.

— Внутренний Корпус.

— Так его называют внутри. В документах нас нет. В архивах нас нет. В списках личного состава Изумрудного Сердца мы проходим как офицеры наблюдательной службы, и это даже наполовину правда.

Он говорил, и я видел, как имплант в его груди с каждым словом пульсирует чуть слабее. Он тратил собственную субстанцию на речь, а субстанции у него осталось немного.

— Нас готовили сорок лет, — продолжил Таэн. — Нам вшивали фрагменты в возрасте двенадцати-четырнадцати лет. В момент вшивания говорили, что это благословение, что нас нашли по резонансу, что наши тела особенно восприимчивы. Правитель сам приходил к каждому, говорил с нашими семьями и они плакали от гордости.