Моя тёмная половина негодовала вместе со мной. Можно было же и постараться. Ведь красиво, очень красиво. Просто душу не вкладывали в статуи и всё. А если не вкладывать, то со временем это всё равно почувствуется. На подкорке человеческий организм ведь воспринимает этот диапазон частот и рано или поздно голод скажется. Может быть, преступность повыше станет среди местных, или образование упадёт. Или просто внутренняя миграция чуть усилится.

Мы проехали парк, в котором, несмотря на ночь, распускались огненные цветки фейерверков, а по аллеями толпились зеваки.

— День рождения города, ваше благородие, — заметил моё удивление провожатый. — Почти приехали.

Автомобиль заехал под арку и остановился перед шлагбаумом. Тот поднялся, и мы въехали во внутренний двор настоящей крепости. Отделение жандармерии это не полиция. Эти ребята работают на другом уровне. Многие бывшие военные.

— Прошу, — сказал мне жандарм, когда машина остановилась. Дверь я открыл сам, вышел на улицу и задрал голову, глядя на угрюмое низкое здание с острой, почти готической крышей. Где-то прогремел гром, подчёркивая сравнение.

— За мной, ваше благородие, — тихо попросил мой молчаливый спутник.

Так я оказался в «комнате ожидания для лиц благородного сословия». Здесь было чисто и уютно, но ужасно скучно. Небольшое помещение без окон, с крепкой дверью, небольшим диванчиком, столом у стенки с простеньким, но обитым стулом. Бонусом шёл десяток дешёвых репродукций на разных уровнях. Одни побольше и пониже, другие поменьше и повыше. Я изучил их все, пока ждал. И даже успел подремать на диванчике.

Телефон умер: за пределами помещения работали мощные глушилки. Обе я смог бы потушить в течение нескольких секунд, но это было не в моих интересах. Пусть проходят по своим процедурам, я могу себе это позволить. Хотя потеря времени, конечно, раздражала.

Прошло, наверное, пара часов, прежде чем дверь в мои «покои» отворилась. На пороге возникла Кашемир. Холодные глаза смотрели прямо и безучастно. Она вошла, заложив руки за спину и почти чеканя шаг. Я терпеливо молчал.

— Здравствуйте, Михаил Иванович, — сказала вежливо ротмистр. — Вы не голодны? Может быть, воды?

— Было бы неплохо перекусить, — согласился вдруг я. — Полагаю, мы тут все задержимся.

— Секунду, — жандарм повернулась к двери, хлестнула:

— Ужин его благородию! И поживее!

Стол в помещении был небольшой, под картиной, где горела Варшава, по которой маршировали тяжёлые кирасиры Российской Империи. Прошлая война, закончившаяся победой и великодушным уходом русской армии с завоёванных земель. Теперь там Скверна.