Ангыр промолчал. За время службы он уже научился держать язык за зубами и не отзываться в негативном ключе о ком-либо. Аристократы ссорятся, потом мирятся, а вот слова чужой оценки потом могут и всплыть. Причем не совсем в хорошем ключе о говорящем.
— У тебя ещё что-то? — спросил Николай Сергеевич. — Что там ещё было в хранилище трупов?
— Когда ведьмак с компаньонками сбежали из морга, то охранники, ворвавшись в здание, обнаружили там инсталляцию…
— Какую инсталляцию?
— Трупы, которые находились на тот момент в морге, были усажены за столом. На их тела были накинуты простыни, что делало трупы похожими на древнегреческих жителей. В руках они держали замасленные игральные карты, а у одного даже был стрит-флеш. Если бы такое увидели посетители.
Император усмехнулся:
— Вот не может без хулиганства обойтись. Ладно, Ангыр, не спускайте с них глаз и при случае сразу же оповещайте меня.
— Так точно! — козырнул орк, развернулся и отправился прочь, всё также чеканя шаг.
Своё дело он знал на отлично. Орк был спецом в реализации чрезвычайных репрессивных мер, конфискации имущества и земель знати и церкви в пользу государства, борьбе с предполагаемой изменой в среде боярско-княжеской знати. Ангыр повидал немало, много где участвовал. Вот только впервые ему приходилось сталкиваться с таким странным делом.
* * *
Кабинет тамбовского князя Владимира Алексеевича Старицкого мало уступал по красоте и роскоши императорскому. Ходили слухи, что многое было скопировано с кабинета Романова, но Старицкий даже ухом не вел, слыша подобное. Он тоже разбирал бумаги, как это делал его императорское величество. Только в отличие от последнего не вел подсчет импорта и экспорта. Сейчас он смотрел на экран компьютера, с которого вещала Оксана Николаева.
В бумагах перед Владимиром Алексеевичем хранилась информация о людях. Он всегда считал людей важнейшим двигателем для дела процветания. И дело у Владимира Алексеевича было важное…
Как-то на балу в честь императора он позволил себя втянуть в спор о важности и древности рода. Хмель тогда здорово ударил в голову и Владимир Алексеевич позволил себе сказать лишнее. Сказал, что род Старицкого древнее Романовых.
По правде, оно так и было, вот только сказано это было в присутствии его императорского величества, а это оказалось чревато. Романов тогда усомнился в словах Старицкого, а тому бы нет сдержаться, но… Как было сказано ранее — хмель шибанул по мозгам и сбросил тормоза этикета.
Старицкий доказал всем на балу, что род старше и важнее императорского. Привел в доказательство метрики и родовое древо, да ещё и упрекнул императора в плохом знании истории. Николай Сергеевич тогда только улыбнулся в ответ и признал правоту тамбовского князя. А слова Старицкого были встречены вежливыми аплодисментами. И после этого все вроде успокоились, но…