— А я у себя сяду! — гаркнул Кирилл, вылетая следом.
Слуги же молча рванули в служебные туалеты.
— Слабительное? — коротко спросила Чопля.
— А ты догадливая, — хмыкнул я в ответ. — Зато потом если что просить не будут. Ладно, лей в склянку. Зелье ещё немного настояться должно!
Слабительное было не очень сильным, поэтому вскоре друзья и слуги оказались снова в строю. Зато от новой порции «супчика» они напрочь отказались. И даже пораньше легли спать. Я тоже успел пару часиков покемарить перед новым делом.
Ровно в половину двенадцатого я спустился по стене и двинулся в сторону морга. Но не успел выйти с территории гимназии, как меня окликнули.
Глава 26
— Ну и зачем ты за нами увязалась? — уже в который раз воскликнула Чопля. — Вот на хрена ты нам там нужна? Ты же про гнильца услышала и чуть не блеванула, а что там натворишь?
Мы двигались по ночной Москве на «Ягандекс»-такси. Везущая нас ведьма оказалась неразговорчивой и смотрела только перед собой, не прислушиваясь к трепу пассажиров. Я готовился к ритуалу пробуждения трупа, а Чопля наезжала на Оксану. Все были заняты.
Из магнитолы гнусавый голос исполнителя жаловался на то, что его, гоблина младого, закрыли опричники ни за что. И где-то под горою скоро двинет кони мать-старушка. В общем, если слушать подобных шансонье, то может создаться впечатление, что в застенках творятся сплошь честные люди, загремевшие туда по ошибке. Причем все, как один, любят маму и вольный ветер.
Черные верхушки деревьев скользили под днищем летающего транспорта. Редкие лампы на высоких мачтах отмечали места, которые лучше облетать. Ветерок залетал в окно и трепал волосы Оксаны. Она вяло отбрехивалась от Чопли:
— Я же сказала, что просто хочу это увидеть. Что тут такого? Вы же не запрещали?
— Да лучше бы запретили. Нас-то уже ничем не пронять, а ты вот бухнешься в обморок и что с тобой делать? Рядом на тележку положить и на большой палец бирку с предупреждением надеть? — продолжала бубнить Чопля.
— Какую бирку с предупреждением? — спросила Оксана.
— Чтобы трупоеды не ошиблись и не начали тобой ужинать, — пикси скорчила страшную рожу. — Чего ты побледнела?
— Ничего не побледнела, это свет так падает. И я всё равно не боюсь, — буркнула Оксана.
Пикси продолжала бурчать на девушку. Похоже, сейчас она отыгрывалась за то, что красотка недавно на неё наезжала по поводу лентяйства и лжи.
И это продолжалось бы ещё долго, если бы мы не подлетели к искомому зданию. Такси высадило нас возле пропускного пункта на улице Алябьева. За зарешеченным окном виднелось полусонное лицо охранника. Редкие прохожие спешили пройти мимо, чтобы не коситься на больничный комплекс — место боли и страдания. Ну да, люди же приносят сюда свою боль и своё страдание в поисках облегчения. А также и умирают тут… Мрачное место, пусть и находится среди окрашенных осенними красками деревьев.