Меня же ждало дальнейшее продвижение внутрь собора. Первый барьер преодолен. Как только я взялся за ручку двери черного хода, из собора послышался мощный голос маэстро Поперчитте. Похоже, что ритуал начался. Пусть полчаса у меня ещё есть в запасе (не сразу же зазовка высосет Комовского), но поторопиться стоит.
Лестница потянула меня вниз, под собор. В принципе, нечто подобное я и предполагал — пока наверху будут слушать певца и наслаждаться органной музыкой, под собором начнут получать удовольствие другого рода.
Когда я спускался, то нечаянно коснулся стены и едва не отдернул руку — она была настолько ледяной, что можно было брать кирку и крошить её в стакан с виски. Как будто каждый участок кладки обработали жидким азотом…
И почему-то мне кажется, что это не очень хороший знак. Увидев четверых встающих мне на встречу, я понял, что прошлый знак был ещё нормальным…
Глава 32
Четыре человека в масках, тренировочных костюмах и тактических перчатках…
Ба-а-а-а! Старые знакомые. Снова те же маски, те же движения, те же повадки.
Вот только не хватало гнома Рундара для полного состава. Похоже, что хитрый коротышка понял, что тут пахнет далеко не золотом, а смертью, выпущенными кишками и прочими прелестями реальной жизни.
— Здорово, пацанчики! Как жизнь молодая и брутальная? — поинтересовался я, щерясь одной из самых дружелюбных улыбок.
— Ты какого хрена тут делаешь? — спросил один из охранников.
Охранниками я их назвал потому, что они преграждали путь дальше. Охраняли здоровенную дубовую дверь, обитую металлом. Такие ещё можно увидеть в фильмах про волшебство и волшебников. Вот прямо подойти к такой двери и сказать нужное слово, чтобы она со скрипом распахнулась. Без слова никак — даже ручки на двери не наблюдалось.
И это под собором, где проповедовали противление использовании живицы…
Само внутреннее помещение, где куковали четверо молодцов напоминало небольшую кладовую для инвентаря пять на четыре. Вон и тачка с граблями примостилась в углу. На стенах висели сушеные веники из лекарственных трав и растений. Если будет время (если останусь жив), то потом можно будет запастись мелиссой и железнотравью.
— Я прибыл для того, чтобы вас спросить — вы же не держите на меня зла за случай на кладбище? — я даже пару раз хлопнул глазками, изображая полнейшую невинность.
— Ты не должен тут находиться! — буркнул первый.
— Ага, всё-таки сердитесь. А вот и зря. Я всего лишь защищался, — покачал я головой. — Ну ладно, сердитесь дальше. Я пошел. Меня там ждет госпожа… Как эта дверь открывается? Сим-салябим? Ахалай-махалай? Какое нужно сказать заветное слово?