Пусть лифт проткнет Землю насквозь и выйдет в Америке — тогда у меня появится призрачный шанс избежать гибели. Увы, на волшебство подобного порядка способны только маги Высшей инстанции, но никак не обычный ведьмак. Ведьмак… трахарь-рецидивист, которому не повезло затащить в постель самую влиятельную девушку одной пятой части Земли.
Черт побери! И как же мне удалось это сделать?
Лифт сухо крякнул, как будто пожалел мою дурную голову. Дверцы разъехались в стороны. Я почувствовал непреодолимое желание схватиться за стены, за дверцы, за всё, что угодно, только бы не выходить из маленькой кабины.
— Иди! — после толчка в плечо меня вынесло наружу. — И давай без глупостей!
Я быстро огляделся. На пустынной улице никого. Рядом возвышается черный фургон с тонированными стеклами, но пока из него вылезут…
— Да я всегда без глупостей. Я по жизни ваще ангел, — буркнул я в ответ, потирая плечо. — А ещё раз толкнешь, я тебе зубы пересчитаю.
— Чо?
— Хрен в очо… на огороде тебе засунут, дружок, — повернулся я к нему. — Думаешь, раз такой бугай, то я испугаюсь? Мне на хате девчонку будить не хотелось, а если ты хочешь раз на раз, то…
— Веди его сюда! — послышался за спиной голос, который я не раз до сегодняшней ночи слышал по ящику.
Я повернулся и едва не матюкнулся.
Глава 2
В Императорской Царскосельской гимназии начался урок «Всеобщей Истории». Преподаватель этого предмета, сухой и элегантный эльф Эрнст Рузвельтович Фандорин, как обычно был не в духе. Он вообще редко бывал в хорошем настроении. Поговаривали, что никогда на его губах не танцевала веселая улыбка. Говорили, что он уже родился со скрещенными на груди руками и суровой складкой между бровями.
— Добрый день, господа и дамы, — хорошо поставленным голосом обратился он к аудитории. — Рад видеть, что сегодня все в сборе и нет ни одного опоздавшего. Это весьма и весьма похвально. За это даю вам не пять минут, как обычно, а пять с половинной на быстрое повторение пройденного материала. После этого я начну вызывать к доске. Итак, пятьдесят вторая страница. Время пошло!
Воспитанники гимназии со вздохом открыли учебники на заданной странице и чуть пригнулись. Сгорбились. Казалось, что когда пригибаешься, то не так видно, и преподаватель может выбрать другого.
Вроде бы пронесет и можно выдохнуть спокойно. Вплоть до следующего урока, когда придет время вновь пригибаться. Преподаватель же обводил аудиторию голубыми глазами, выбирая жертву. Он походил на коршуна, парящего над птенцами. В его тонких пальцах чуть подрагивала ручка, выбирая из столбика фамилий. «Птенцы» старательно пригибались и пытались запихнуть в головы крупицы знаний. Отпущенное время подходило к концу.